Про армянский национализм.
Jun. 21st, 2012 11:16 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
karasyatnikВ результате дебатов в комментах одного журнала сунулся я поискать информацию про армянских националистов. Наткнулся на любопытнейшую статью, написанную армянским националистом. Статья - материал для размышления и проведения параллелей, а вовсе не для того, чтобы проникнуться проблемами именно армянских националистов вообще и армянского народа в частности. Я считаю, что параллели просто замечательные и тут есть о чём подумать. Карасятник.
***
Айк Баланян: Нищета армянского национализма
Опубликовано в 08.06.2012 от Юсисапайл
Говоря об армянском национализме, трудно избежать сравнений с другими нациями, что означало бы сравнение с прошлым. Однако для нас гораздо важнее сопоставление нынешней ситуации и задач армянского народа с армянским традиционным национализмом, важнее оценка понимания этих задач.
Понятно, что националистический слой армянского общества наиболее разобщен, но причина этой разобщенности не в принципиальных идеологических разногласиях, а в организационных и личных проблемах. Следовательно, возможно, опираясь на мировоззренческую общность, сделать некоторое обобщение.
Разные националистические группы едины в некоторых фундаментальных вопросах: традиционная (премодерн) семья, отрицание либеральной демократии, отрицание европейско-западной цивилизации, поиски своеобразного армянского пути на почве традиционализма. Чисто формально можно было бы эти группы квалифицировать как правоконсервативные. Но проблема в том, что армянский ”традиционный национализм” – это не национализм крупного капитала, капитализма, он мелкобуржуазный и находится под сильным общинно-клановым воздействием, а предлагаемые модели семьи и, следовательно, тип человека соответствуют типу Премодерна. Поэтому, в реальности современный армянский национализм – это даже не консерватизм в отношении Модерна, он регрессивен по отношению к существующему обществу. Это классический Контрмодерн.
По подходам к моделям общественного развития можно отметить, что армянский национализм, признавая индустриальный период, не воспринимает сложившееся вследствие индустриализации общество как модель развития. Идеалом структуры общества представляется сельская община, село предпочитается городу. В вопросах семьи в качестве идеала принимается не модерн, нуклеарная семья, а традиционная деревенская – с несколькими поколениями под одной крышей, где не только женщина не равна мужчине, но и мужчина лишен свободы: главой семьи является отец большой семьи – дед.
Однако, если мораль Премодерна основана на религии, а мораль Модерна – на светских ценностях, то мораль Контрмодерна извращена: здесь мы видим своеобразную эзотерическую смесь христианства и язычества. Эта мораль, отрицая атеизм Модерна, обосновывает формирование элиты и право элиты на власть не на религиозном или дворянском принципе Премодерна, и не на выборном, образовательном или ином принципе свободной вертикальной мобильности Модерна, а только на преданности и соответствию раз и навсегда заданным метафизическим идеям. Эта система морали основана только на полной индоктринации, идеологизации всех сфер жизни, вне зависимости от бытовой, социальной или технологической, экономической целесообразности, которые считаются низшими предметами (не ценностью или не идеей).
Центральным субъектом объявляется нация, но на самом деле таковым мыслится некая «преданная» группировка, которая должна нести бремя власти перед лицом остальной «неполноценно преданной» части общества. Отправление власти разрешает применение силы вне закона, так как харизма «адептов» выше, чем всеобщее право. Следовательно, лозунги о единстве нации в действительности раскалывают нацию на «настоящих» и «ненастоящих», а социальные проблемы пренебрегаются по причине приоритета «национальных» проблем.
Если все это сопоставить с другим национализмом – национализмом Модерна, в основе которого гражданин и Город (со всеми своими пороками), который воплощает собой идеологию промышленности и, следовательно, является сторонником широких внешних контактов и имеет явный наступательный характер, который считает нацию политическим явлением, а не этническим, который основан на городском нуклеарном типе семьи, на праве женщины на работу, на всеобщем образовании и атеизме, то станет ясно, что в нынешней Армении мы имеем дело не столько с национализмом, сколько с Контрмодерном, и не столько с консерватизмом, сколько с регрессом. В свою очередь, основа регресса – это деиндустриализация и десоциализация, о чем я писал здесь lragir.am/armsrc/comments59210.html
В идеологическом плане надо отметить, что представления о том, что во имя «национальной чистоты» возможно ограничить социальное, человеческое развитие и в то же время обеспечить развитие промышленности, науки и техники, основаны не столько на заблуждениях, сколько на страхе и неуверенности националистов в собственном народе. Они основаны на страхе, что «славнейшему из северных народов» не удастся обеспечить развитие, и на сомнении в том, что при таком развитии новый армянин не будет ценить свое прошлое, свою страну и государство. Хотя уже сегодня цена неактуального и неадекватного государства равняется цене на авиабилет, а цена гражданского долга в чужом и отчужденном государстве – 5000 драм. И никакая индоктринация, идеологизированная система, которая не решает каждодневные проблемы людей и не обеспечивает их права, не придаст ценности государству и/или политической силе, для которой простой гражданин не является ценностью.
Национализм Контрмодерна представляет регресс и консервацию не как способ развития, а как способ сохранения существования во враждебном мире, который он и ненавидит, и боится одновременно. Общинное, клановое мышление считает, что мир («сверхобщина») всесилен и враждебен. Вот почему армянский «националист» с ненавистью борется с ним, а армянский общинный «либерал» желает добровольно сдаться этой «сверхобщине». И оба они обречены.
С другой стороны, армянский криминальный бизнес очень далек от того, чтобы его можно было назвать индустриальным вообще или отнести к капиталистическому формату в частности. Существующее криминальное государство не в состоянии (вопрос желания не обсуждаю) обеспечить на родной земле условия для экономического, социального, образовательного, культурного развития. Созданные им условия не конкурентоспособны в сравнении с другими странами, недостаточны для имеющегося количества и качества населения и его запросов. Это привело к массовой эмиграции и изменениям модернистского культурного ландшафта страны.
Катастрофическое и жалкое состояние существующего армянского государства и инертность кланового мышления вызвали желание закрыться, сосредоточиться, уединится в самом себе, стать заповедником, вернутся в идеальную Деревню для спасения от чуждого Города. Понятно, что такая ситуация вполне устраивает Город Постмодерна, который считает себя головным офисом, а мир – подконтрольной территорией, поставляющей ресурсы.
Город Постмодерна в любом случае вывезет из Армении все, что ему нужно: мозги и молодые руки, естественные ресурсы и капитал, а право других народов стать Деревней только приветствуется.
В этом смысле современный армянский национализм-Контрмодерн, сам не осознавая этого, является союзником чужого Постмодерна. Отрицая Постмодерн, армянские националисты отвергают также и европейскую цивилизацию, отрицая советское прошлое, отвергают также и Модерн.
Способность говорить с миром основана на диалоге внутри страны и общественном консенсусе, в конце концов, с Городом может говорить только Город. А Армения-Деревня может быть лишь придатком и ресурсной базой чужого Города.
Армянский Контрмодерн объявляет, что одна из его целей заключается в том, чтобы донести голос армянина до мира. Но в рамках контрмодерна современный национализм попросту не в состоянии говорить с миром, так как не желает стать частью этого мира и иметь в нем свой Город. А обрести это свое место невозможно без учета великой европейской цивилизации и своих восточных корней, поскольку обе эти стороны – естественная часть нашей культуры. При этом, нельзя смешивать Постмодерн и Европу.
Другое дело, что корень европофобии – именно в европейском расизме, с помощью которого Европа борется с конкурентами и расширяет подконтрольную территорию среди технологически и социально отсталой Деревни.
Следующий пункт, который объединяет армянский либеральный Постмодерн и националистический Контрмодерн – это, конечно, антисоветизм как тотальное отрицание Советской Армении и 70 лет нашей истории. Однако очевидно, что можно отрицать только советскость, но не Советскую Армению, так как в эти годы другой Армении просто не было. А если отрицается именно Советская Армения, то надо быть последовательным и также отрицать «слуг кровавого сталинского режима», например: Баграмяна, Ханджяна, Мясникяна и всех остальных; надо предать забвению, когда, кем и как строилась индустрия Армении, образовательные и научные учреждения, возводились здание Оперы и Матенадарана и т.д. И тогда получится, что к предыдущим 600 годам исторического небытия добавится еще 70. А это великолепная основа для обеспечения последующих многих лет исторического небытия… Мы старый народ, но молодая нация, и постоянное «омоложение» в чужих руках – это всего лишь способ еще раз оторвать армянский народ от его корней и направить его в нужную сторону.
Армянское общество в своей совокупности желает обрести для себя и своей страны достойное место в мире, дать миру все, что оно может дать, и получить от мира положенное себе. И это общество окажет поддержку только тому лидеру, который сможет говорить с миром от имени каждого его представителя и вернуть армянину его Историю.
Армения имеет только один путь в будущее: путь качества, развития, путь более высокой по сравнению с конкурентами, производительности, уровня образования, более высокой социальной и политической мобильности, путь полноценного использования возможностей каждого члена общества.
В период индустриализации еще было возможно каким-то образом сочетать технологическое развитие с обществом премодерна, но в условиях современной постиндустриальной экономики и технологии это невозможно. Технология требует социального развития, если речь идет о нации, вышедшей на путь конкуренции. Путь развития Армении – и в случае повторной индустриализации (реиндустриализация), и в случае постиндустриального развития требуют национализма, либерализма и консерватизма Модерна. Для сохранения системы, основанной исключительно на потреблении и поставке ресурсов, и поддержания общественного строя, который благодаря своим ресурсам застыл в архаичном Контрмодерне, требуется иметь либо нефтяные запасы Саудовской Аравии, либо мощного военного союзника, каким, например, является Китай для Северной Кореи. Но и это не дает никаких гарантий, что страна не впадет в нищету, зато наверняка гарантирует полное искажение первоначальных замыслов, ради воплощения которых страна и обрекла себя на подобный регресс.
Все это армянский народ ощущает на сознательном и подсознательном уровне, и призывы к регрессу не сделают националистический Контрмодерн актуальным и популярным. Он останется маргинален, как и любая сила, противодействующая развитию.
Источник.
***
Айк Баланян: Нищета армянского национализма
Опубликовано в 08.06.2012 от Юсисапайл
Говоря об армянском национализме, трудно избежать сравнений с другими нациями, что означало бы сравнение с прошлым. Однако для нас гораздо важнее сопоставление нынешней ситуации и задач армянского народа с армянским традиционным национализмом, важнее оценка понимания этих задач.
Понятно, что националистический слой армянского общества наиболее разобщен, но причина этой разобщенности не в принципиальных идеологических разногласиях, а в организационных и личных проблемах. Следовательно, возможно, опираясь на мировоззренческую общность, сделать некоторое обобщение.
Разные националистические группы едины в некоторых фундаментальных вопросах: традиционная (премодерн) семья, отрицание либеральной демократии, отрицание европейско-западной цивилизации, поиски своеобразного армянского пути на почве традиционализма. Чисто формально можно было бы эти группы квалифицировать как правоконсервативные. Но проблема в том, что армянский ”традиционный национализм” – это не национализм крупного капитала, капитализма, он мелкобуржуазный и находится под сильным общинно-клановым воздействием, а предлагаемые модели семьи и, следовательно, тип человека соответствуют типу Премодерна. Поэтому, в реальности современный армянский национализм – это даже не консерватизм в отношении Модерна, он регрессивен по отношению к существующему обществу. Это классический Контрмодерн.
По подходам к моделям общественного развития можно отметить, что армянский национализм, признавая индустриальный период, не воспринимает сложившееся вследствие индустриализации общество как модель развития. Идеалом структуры общества представляется сельская община, село предпочитается городу. В вопросах семьи в качестве идеала принимается не модерн, нуклеарная семья, а традиционная деревенская – с несколькими поколениями под одной крышей, где не только женщина не равна мужчине, но и мужчина лишен свободы: главой семьи является отец большой семьи – дед.
Однако, если мораль Премодерна основана на религии, а мораль Модерна – на светских ценностях, то мораль Контрмодерна извращена: здесь мы видим своеобразную эзотерическую смесь христианства и язычества. Эта мораль, отрицая атеизм Модерна, обосновывает формирование элиты и право элиты на власть не на религиозном или дворянском принципе Премодерна, и не на выборном, образовательном или ином принципе свободной вертикальной мобильности Модерна, а только на преданности и соответствию раз и навсегда заданным метафизическим идеям. Эта система морали основана только на полной индоктринации, идеологизации всех сфер жизни, вне зависимости от бытовой, социальной или технологической, экономической целесообразности, которые считаются низшими предметами (не ценностью или не идеей).
Центральным субъектом объявляется нация, но на самом деле таковым мыслится некая «преданная» группировка, которая должна нести бремя власти перед лицом остальной «неполноценно преданной» части общества. Отправление власти разрешает применение силы вне закона, так как харизма «адептов» выше, чем всеобщее право. Следовательно, лозунги о единстве нации в действительности раскалывают нацию на «настоящих» и «ненастоящих», а социальные проблемы пренебрегаются по причине приоритета «национальных» проблем.
Если все это сопоставить с другим национализмом – национализмом Модерна, в основе которого гражданин и Город (со всеми своими пороками), который воплощает собой идеологию промышленности и, следовательно, является сторонником широких внешних контактов и имеет явный наступательный характер, который считает нацию политическим явлением, а не этническим, который основан на городском нуклеарном типе семьи, на праве женщины на работу, на всеобщем образовании и атеизме, то станет ясно, что в нынешней Армении мы имеем дело не столько с национализмом, сколько с Контрмодерном, и не столько с консерватизмом, сколько с регрессом. В свою очередь, основа регресса – это деиндустриализация и десоциализация, о чем я писал здесь lragir.am/armsrc/comments59210.html
В идеологическом плане надо отметить, что представления о том, что во имя «национальной чистоты» возможно ограничить социальное, человеческое развитие и в то же время обеспечить развитие промышленности, науки и техники, основаны не столько на заблуждениях, сколько на страхе и неуверенности националистов в собственном народе. Они основаны на страхе, что «славнейшему из северных народов» не удастся обеспечить развитие, и на сомнении в том, что при таком развитии новый армянин не будет ценить свое прошлое, свою страну и государство. Хотя уже сегодня цена неактуального и неадекватного государства равняется цене на авиабилет, а цена гражданского долга в чужом и отчужденном государстве – 5000 драм. И никакая индоктринация, идеологизированная система, которая не решает каждодневные проблемы людей и не обеспечивает их права, не придаст ценности государству и/или политической силе, для которой простой гражданин не является ценностью.
Национализм Контрмодерна представляет регресс и консервацию не как способ развития, а как способ сохранения существования во враждебном мире, который он и ненавидит, и боится одновременно. Общинное, клановое мышление считает, что мир («сверхобщина») всесилен и враждебен. Вот почему армянский «националист» с ненавистью борется с ним, а армянский общинный «либерал» желает добровольно сдаться этой «сверхобщине». И оба они обречены.
С другой стороны, армянский криминальный бизнес очень далек от того, чтобы его можно было назвать индустриальным вообще или отнести к капиталистическому формату в частности. Существующее криминальное государство не в состоянии (вопрос желания не обсуждаю) обеспечить на родной земле условия для экономического, социального, образовательного, культурного развития. Созданные им условия не конкурентоспособны в сравнении с другими странами, недостаточны для имеющегося количества и качества населения и его запросов. Это привело к массовой эмиграции и изменениям модернистского культурного ландшафта страны.
Катастрофическое и жалкое состояние существующего армянского государства и инертность кланового мышления вызвали желание закрыться, сосредоточиться, уединится в самом себе, стать заповедником, вернутся в идеальную Деревню для спасения от чуждого Города. Понятно, что такая ситуация вполне устраивает Город Постмодерна, который считает себя головным офисом, а мир – подконтрольной территорией, поставляющей ресурсы.
Город Постмодерна в любом случае вывезет из Армении все, что ему нужно: мозги и молодые руки, естественные ресурсы и капитал, а право других народов стать Деревней только приветствуется.
В этом смысле современный армянский национализм-Контрмодерн, сам не осознавая этого, является союзником чужого Постмодерна. Отрицая Постмодерн, армянские националисты отвергают также и европейскую цивилизацию, отрицая советское прошлое, отвергают также и Модерн.
Способность говорить с миром основана на диалоге внутри страны и общественном консенсусе, в конце концов, с Городом может говорить только Город. А Армения-Деревня может быть лишь придатком и ресурсной базой чужого Города.
Армянский Контрмодерн объявляет, что одна из его целей заключается в том, чтобы донести голос армянина до мира. Но в рамках контрмодерна современный национализм попросту не в состоянии говорить с миром, так как не желает стать частью этого мира и иметь в нем свой Город. А обрести это свое место невозможно без учета великой европейской цивилизации и своих восточных корней, поскольку обе эти стороны – естественная часть нашей культуры. При этом, нельзя смешивать Постмодерн и Европу.
Другое дело, что корень европофобии – именно в европейском расизме, с помощью которого Европа борется с конкурентами и расширяет подконтрольную территорию среди технологически и социально отсталой Деревни.
Следующий пункт, который объединяет армянский либеральный Постмодерн и националистический Контрмодерн – это, конечно, антисоветизм как тотальное отрицание Советской Армении и 70 лет нашей истории. Однако очевидно, что можно отрицать только советскость, но не Советскую Армению, так как в эти годы другой Армении просто не было. А если отрицается именно Советская Армения, то надо быть последовательным и также отрицать «слуг кровавого сталинского режима», например: Баграмяна, Ханджяна, Мясникяна и всех остальных; надо предать забвению, когда, кем и как строилась индустрия Армении, образовательные и научные учреждения, возводились здание Оперы и Матенадарана и т.д. И тогда получится, что к предыдущим 600 годам исторического небытия добавится еще 70. А это великолепная основа для обеспечения последующих многих лет исторического небытия… Мы старый народ, но молодая нация, и постоянное «омоложение» в чужих руках – это всего лишь способ еще раз оторвать армянский народ от его корней и направить его в нужную сторону.
Армянское общество в своей совокупности желает обрести для себя и своей страны достойное место в мире, дать миру все, что оно может дать, и получить от мира положенное себе. И это общество окажет поддержку только тому лидеру, который сможет говорить с миром от имени каждого его представителя и вернуть армянину его Историю.
Армения имеет только один путь в будущее: путь качества, развития, путь более высокой по сравнению с конкурентами, производительности, уровня образования, более высокой социальной и политической мобильности, путь полноценного использования возможностей каждого члена общества.
В период индустриализации еще было возможно каким-то образом сочетать технологическое развитие с обществом премодерна, но в условиях современной постиндустриальной экономики и технологии это невозможно. Технология требует социального развития, если речь идет о нации, вышедшей на путь конкуренции. Путь развития Армении – и в случае повторной индустриализации (реиндустриализация), и в случае постиндустриального развития требуют национализма, либерализма и консерватизма Модерна. Для сохранения системы, основанной исключительно на потреблении и поставке ресурсов, и поддержания общественного строя, который благодаря своим ресурсам застыл в архаичном Контрмодерне, требуется иметь либо нефтяные запасы Саудовской Аравии, либо мощного военного союзника, каким, например, является Китай для Северной Кореи. Но и это не дает никаких гарантий, что страна не впадет в нищету, зато наверняка гарантирует полное искажение первоначальных замыслов, ради воплощения которых страна и обрекла себя на подобный регресс.
Все это армянский народ ощущает на сознательном и подсознательном уровне, и призывы к регрессу не сделают националистический Контрмодерн актуальным и популярным. Он останется маргинален, как и любая сила, противодействующая развитию.
Источник.
