karasyatnik: (Лисик сбоку)
Тот день вообще не задался сразу. С утра болела с похмелья голова, поскольку прошлым вечером было аж два дня рождения у двоих в казарме и эти двое на коньячный спирт не поскупились, а вот на закуску преобладал горячий хлеб. Небольшое количество сала и джема ситуацию не сильно исправили. Впрочем, ближе к обеду голова решила, что болеть сильно долго ей не очень хочется и перестала.
Старший бронегруппы (тогда - капитан Ковальчук) отпросился у оперативного дежурного по части и с семьёй покатил в Марнеули на рынок за покупками. Автоматчик Юрка Иванов затемпературил ещё два дня тому как.
В общем, нас было всего трое. Я, Муслим и Андрюха за старшего, как официальный заместитель на должности пулемётчика.
Команда поступила с КПП от оперативного дежурного. Я плохо слышал сам, посколь кемарил на броне, но чё-то, типа: "нападение на военнослужащего, хинкальня у нижнего КТП, действовать по обстановке". В общем, когда я всыпался в БэТР и прибежал с КШМ-ки Муслим, мы выезжали невесть куда, невесть почему и не понимая, чё нужно делать.
Езды там минут шесть. Когда подъехали, там уже стоял шум-гам-тарарам, но выстрелов не было слышно. Однако, в любом раскладе, топать на улицу нужно было нам с Муслимом, а Андрюхе весь этот балаган держать под прицелом и сидеть на связи. Иных раскладов не было. Учитывая, чё было видно через окна хинкальной, идти туда вдвоём было несколько очково, тем более, что неясно было, насколько вероятна возможность стрельбы. Пошли помалу... Рисковать не стали, патроны дослали.
Внутри шла обычная такая кабацкая драка. Прапорщика Белана били трое ногами. Прапорщик Айвазов отбивался тубареткой в углу. Ещё местные месились с местными в двух местах.
Плечом к плечу, будучи готовыми сразу развернуться спина к спине, мы с Муслимом двинулись к Белану. Уже на подходе я, сильно матерясь, крикнул, чтоб пинающие разошлись. Они не послушались и мы врезали по ним со всей дури ногами и локтями. Раскидали, получилось. Спина к спине прикрыли прапора и ждали, пока он поднимется, чтоб двинуться к выходу.
И тут одновременно на пороге нарисовались два наших капитана и рванулись в эту всю катавасию, а со стороны кухни появился какой-то чернявый невысокий и рванулся к прикрываемому нами прапору. Я успел чуть раньше и от всей души залепил ему сапогом в грудину. Он сел, потом завизжал, а потом выхватил какой-то ихний местный национальный ножик-режик и кинулся на меня. Собственно, мы были один на один, поскольку капитаны завершали ситуацию несколько дальше, Муслим прикрывал мне спину, а Белан только-только встал с пола на коленки. Чернявый оказался ну очень шустрый и на выпаде-таки достал меня по губам на несколько миллиметров. Как раз после этого у него чё-то там захрустело в грудине от приклада АКМС-а. Но, он, на адреналине видать, успел ткнуть ещё раз, в кисть, когда я блокировал автоматом удар. Потом я ему наотмашь впечатал уже куда-то в голову и с того момента его не помню.
Вопрос дальше решили быстро. Оказалось, что Белан начал наезжать на местного уголовника (как раз это чернявый). Тот сказал, что он - езид и авторитет, а ни езиды, ни авторитеты наездов не прощают. И сейчас он будет прапора убивать. Потом они немного подрались, но Белан ему навалял всё же, хоть и пьяный был. А потом этот чернявый куда-то сбегал и позвал каких-то своих корешей. Тогда Белан достал пистолет и сказал, что их всех прям тут и похоронит. Но, как-то так получилось, что ему дали тубареткой по башке и пистолет отняли. Потом приехали мы. Хорошо, что пистолет оказался не у урок этих, а вообще у поварихи с этой хинкальной. На этом бы всё и закончилось, если бы мне не пришлось на три недели уехать в госпиталь зашивать сухожилие на руке. Ну да, это всё такие мелочи по сравнению с тем, что могло бы быть...

***

Сам по себе Балдэр мог бы являться образчиком социально-обусловленного криминального элемента. У матери-одноночки, работающей время от времени уборщицей, вряд ли мог бы родиться и воспитаться кто-нибудь интеллектуальный и высокодуховный. Классе в пятом-шестом он попал в "дурную компанию" и чуть ли не моментально определился суд по групповой краже. Дали год колонии для малолеток, а уж там он дополучил и знаний и представлений о жизни. В общем, сразу по откидке ему было предложено савейскими правоохранителями продолжить обучение в школе или пойти потрудиться на местном ДОК-е. Он даже потрудился пару недель вроде. А потом послал ментов и взялся за старое. Подтянул пару малолеток, начал их приобщать к "настоящей жизни". Вообще, "коронкой" Балдэра был автоугон. То есть, в кражах он тоже, вроде как, участвовал, но сильно реже и в основном в госкражах. Цеплялись за товарняк, вскрывали вагон и на перегоне скидывали чё-нибудь ценное под откос. Потом собирали сами. Но, автоугоны - было основное. Взлом гаражей, угон с улиц. В Зелёной Роще была и цыганская скупка, и еврейская, и грузинская. Цены были вполне адекватные и их знали многие. Машины брали у тех, кто мог их купить на "чёрном рынке", но не мог их защитить потом. Обычно это были наплодившиеся на тот момент "цеховики". Разного рода хитрожопая публика, варившая джинсы, показывавшая видео или фарцующая чем-нибудь.
Забавной была этакая "идеология" Балдэра. Он очень склонен был, обдышавшись "моментом" или обкурившись "шалой" философствовать на тему "мы же - санитары!". Типа, просто просто забирают у "буржуев" излишки, а у государства "то, что общее" приводят в соответствие с "частным".
Хрен его знает, куда делся тот Балдэр, но когда я пришёл с армии его на улице уже давно не было. Лагеря перемалывают многое...

***

Лёша Мухин был интересен тем, что его интересовало только всё то, что связано с половыми органами прямоходящих. В детском лагере от детсада Лёша был такой один. Нас своими темами он начал заряжать с самого начала сезона и дальше лишь накачивал тематику. В пять-шесть лет крайне сложно вникнуть во все перепетии коитальных вариаций, но Лёша был плотно в теме и мог заяснить буквально за всё. Причём, самое интересное, что мальчиковая часть детсадовцев Лёшу всё больше игнорировала (склоняясь к ловле ящериц и сбору грибов), а вот девочковая часть Лёшей заинтересовалась. Весь этот разврат с теорией и практикой продолжался примерно недели две, а потом одна девочка Лёшу сдала. Вот так вот взяла и рассказала воспитательницам, что Лёша с ней проводил практические занятия по половым совокуплениям в сончас. Я не очень хорошо помню почему, но родители этой девочки приехали почему-то ночью и в комнате воспитателей были длительные ночные разборки, которые кто-то подслушивал. Вроде как там Лёшу била мать этой девочки (я почему-то не помню, как её зовут (в смысле, девочку, а не мать)). Потом они уехали, а Лёшу закрыли в темнушку. На следующий день Лёша сбежал и его поймали только через три дня в городе (как нам сказали потом родители). С этой самой девочкой до конца сезона никто не общался, а девчёнки её даже пытались малёха притопить при купании пока никто не видел. Лёшу мы больше не видели.
karasyatnik: (Лисик сбоку)
Сейчас это вспоминается с большим удивлением. Не, ну понятно, что дома строились от одного завода и до какой-то степени все, там живущие, как минимум в начальном периоде были "все свои", типа, как в деревне. Но, всё равно, сейчас оно представляется странным.
Во дворе между четырёх бетонных пятиэтажек, прямо посередине, был бассейн. Обычный бассейн под открытым небом с глубиной "лягушатника", то есть, что-то около 1,2 метра. Бетонный. По периметру было этакое ограждение из стальной трубы с дырочками и из них тонкими струйками в бассейн лилась вода.
Вспоминая, что короткое сибирское лето, которое позволяло купаться, длится очень недолго, я ещё больше удивляюсь тому, кто придумал этот самый бассейн и для чего. Не, ну возможно, что он и не планировался, как именно бассейн для купания, а делался типа для красоты и как фонтан, но... Но, дети в нём купались и никому в голову ругать нас не приходило. Вода в нём менялась не скажу с какой регулярностью, но менялась точно.
Надо заметить, что тогда количество работающих заводов Красноярска было выше нынешнего пожалуй, что в десятки раз и апеллирования тоже выглядят странными именно поэтому.
Сейчас на том самом месте всё выровнено и заставлено автомобилями. Антисанитария побеждена.
***
Сам момент, когда я осознал, что есть "люди, как люди", а есть "другие" случился очень рано. Когда у нас во дворе появился Яша мне было лет пять или шесть. Не помню точно, но в школу я ещё не ходил. Потому что, когда я пошёл в школу, мне купили велосипед "Луч". Это был большой, взрослый велосипед и ездить на нём мне было трудно, но так получилось, что более мелких велосипедов в продаже не оказалось, а родители рассудили, что если я смогу ездить на этом, то он будет "на вырост". Я и смог, и "на вырост" он сгодился.
Так вот, Яша резко отличался от всех других детей во дворе. Во-первых, он не купался в бассейне, а смотрел со стороны, как другие купаются. Во-вторых он не ходил в детсад, а это было очень нетипично и больше никого такого во дворе не было. В будни он сидел дома с бабушкой. В-третьих, когда Яше купили велосипед, он начал предлагать его покататься другим детям за деньги. Сам он катался очень мало и плохо. Деньги на всякие пирожные-мороженные всем или почти всем детям давали родители, а вот велосипедов было единицы. Кататься хотелось до головокружения, но возможность такая была только у пары-тройки счастливчиков. Те, кто платил Яше деньги за круг по двору находились. Сначала Яша брал за это по двадцать копеек, но потом начал повышать цену и поднял её аж до пятидесяти копеек. Так получилось, что я смог тогда сдержаться от соблазна арендовать велосипед у Яши. Почему-то я этому рад.
***
Вообще, сложно сказать сейчас, хорошо это было или плохо, что деревенские закончили школу через интернатовское обучение. Да, комфортным это назвать вряд ли возможно, но оно однозначно социализировало детей и, тем самым, пользу тоже приносило.
Суть в том, что в деревне в самые лучшие годы была только трёхлетняя школа. После этого дети ездили учиться на станцию, где была десятилетка. Поскольку восемнадцать километров глинистой или снежной каши от станции до деревни занимали обычно около часа пути, возила деревенская машина детей на неделю. То есть, в воскресенье вечером увозила, а в пятницу вечером привозила. Ну и на каникулы, разумеется, домой возвращала. Всю неделю дети жили в так называемом "интернате" на станции, который представлял из себя двухэтажный деревянный барак. Местные их называли "инкубаторские". Бывал я в том интернате, пока электричку в город ждал. Ничего особенного, общага как общага. Сказать, что там какие-то особенные безобразия происходили тоже не могу ни с собственных наблюдений, ни с инсайда. Если сравнивать с городскими гостинками, то тот интернат был средоточием добродетели прям-таки.
karasyatnik: (Лисик сбоку)
"Урал" с Дальнего был сильно удобнее "Студера" с деревни хотя бы потому, что на нём стояла закрытая и застеклённая будка "Селянка". Отопления в ней никакого не было, но даже так было чуть теплее и не продувалось, как в дощатом, открытом взад кузове деревенского "ЗиЛ"-а.
На машину они попали удачно. Не должны были успеть с электрички, но у "Урал"-а получилась какая-то задержка на заправке и это вышло очень кстати. Если бы не успели, следующим был бы только деревенский "ЗиЛ" и часов через шесть. Ждать бы не стали, а в начале мая пешком восемнадцать километров по тутошним направлениям - отнюдь не для слабонервных прогулка. Сейчас же можно было доехать до "Третьего" лесоучастка и оттуда напрямки уже дошлёпать по проталинам до деревни три километра всего останется.
Весна в этом году была сравнительно ранняя и на первое мая уже обширно открылись от снега пригорки, дорога представляла из себя кашу из шуги и глины, а с подсолнечной стороны зимние отвалы грейдера выглядели как серая оплавленная стена льда.
"Урал" а надрывом взвывая на ямах скорее не ехал, а плыл по направлению, которое по какому-то недоразумению иные называли "лесовозным трактом". Вообще, в глинистой шуге он плыл заглубляясь почти по мосты. Но днём было ещё куда ни шло и три моста втаскивали. А вот ночью подмораживало и ехать было ещё труднее. На наклонных можно было и скользнуть в неконтролируемый юз запросто.
Сергей сидел на одиночном сидении у борта, единственном остававшемся свободном когда их подобрал "Урал". Стоять при подобной качке не было никакой возможности вообще, а время езды не позволяло пробовать висеть на поручнях. Поэтому, если кто не помещался на сиденья, приходилось усаживать или укладывать на колени сидящих или на тюки груза в задней части. Но, сегодня было относительно немного пассажиров. Собственно, большая часть - ученики и студенты, едущие на выходные к родителям в Дальний.
Гордей с их двумя рюкзаками расположился на тех рюкзаках в задней части чуть за спиной и напротив двухместного сидения. На сидении напротив Гордея и у Сергея за спиной сидели две девчёнки с Дальнего. Года на три их старше примерно.
"Урал" как-то особливо плаксиво взвыл, выбираясь из торфяного болота на относительно ровный участок перед "горбатым" мостом. Сергей рассматривал окружающие поля, прикидывая, насколько утомительной станет охота и как именно подбираться к косачам, ползком или пригнувшись. Впереди было два дня и провести их нужно было максимально плодотворно.
Запахло апельсинами. Ещё не обернувшись, Сергей знал, что это Гордей достал из рюкзака их витаминный резерв и его чистит. "Но, зачем?" - мелькнула мысль. Было что-то странное в том, чтобы ещё не доехав до охоты начинать дербанить самые вкусные части заначки. Наоборот, самым чудесным было посреди тайги запарить кофе со сгущёнкой под шоколадку и апельсинкой это зажевать. Делать же это дома или вот так вот, в машине - выглядело заурядщиной и насилием над здравым смыслом. Он медленно повернулся.
Гордей очень медленно и аккуратно охотничьим ножом чистил апельсин с выражением на лице, как будто выполнял какое-то очень сложное и ответственное дело. Дочистил, полюбовался на свою работу и только потом поднял взгляд.
-Девчёнки, апельсин будете?
Состояние, в котором пребывали те девчёнки, описать сложно. Наиболее близким представляется слово "смятение", но всё-равно не совсем то. Дело в том, что апельсинов в районе не было ниоткуда никогда, да и в крайцентре их в магазинах не продавали. Ананасы были и мандарины очень редко, бананы зелёные ещё. А вот апельсинов не было. Поэтому, всё происходящее для них выглядело примерно, как если бы Гордей достал из шапки разговаривающего по-человечески кенгурёнка. Особенно контрастным это было посреди весеннего глинисто-ледяного крошева в кузове рычащего "Урал"-а и в руках одетого в овчинный полушубок парня в болотных сапогах. Они молчали.
Гордей разломил апельсин пополам и протянул девчёнкам по половине. Те молча взяли и продолжали сидеть чуть ли не с открытыми ртами. Сергею стало смешно и он сдерживал себя, чтоб не сбить Гордею представление. Отец привёз апельсины с прошлой поездки в Москву неделю назад. Немного, килограмма четыре. Это были остатки, штуки четыре или пять.
-Ешьте! Вы чё?
Девчёнки, до того болтавшие о чём-то без умолку, продолжали молча сидеть, глядя то на Гордея, то на половинки апельсина у себя в руках.
-Ой, ну ща покажу...
Гордей подался к одной из них, забрал половинку, отломил от неё дольку и протянул девчёнке ко рту.
-На-ка, вот... Сделай "ам"!
С интонацией, которой разговаривают с малыми детьми он скормил ей дольку, потом вторую... Отдал оставшееся.
-Ну, а дальше сама! А ты чё сидишь? Делай как она.
Девчёнки молча сжевали по половинке апельсина.
-Ну, вот и умницы! Девчёнки, а вы с Дальнего, да? А, как вас зовут?
Да, они были старше на два и три года. Учились в крайцентре. Одна была ну очень даже ничего... Но старше на три года.
Гордей их маленько расшевелил от начального шока.
-А вы где апельсин взяли?
-Дык, нарвали же.
-Где?!
-Ну, за огородами, где же ещё...
-За какими огородами?
-Ну, у нас в деревне за огородами их тьма-тьмущая растёт. Там ещё бананы, но они уже так всем надоели, что их никто не ест.
-А где ваша деревня?
-А, вот ща на "третьем" вылезем и три километра в сторону.
-Так, какие апельсины, ведь ещё и не весна же толком?
-Э-э... Это тут не весна и у вас там, в Дальнем. А у нас деревня особенная! У нас там и климат другой, и растёт всякое вот... Ну и люди тоже - самые лучшие. Вот, Серёга, например. Ну, или я, но я похуже...
-А чё это ты похуже?
Было ясно, что Гордей их куда больше впечатлил. Да и Сергей решил не встревать в разговор, благо он и без того складывался нормально.
-Ну, я не умею так вдарить по пальме, чтоб сразу ведро апельсинов ссыпалось, а он может. И, опять же, он за жемчугом глубже меня ныряет.
-За каким жемчугом?
-Ну, за обычным. У нас там в заливе если нырнуть, то там раковины, в них жемчуг...
-В каком заливе?
-В обычном заливе, морском. Девчёнки, а айда с нами? Покупаемся, позагораем...
Они вышли на "третьем" и Сергей так и не узнал, чё бы вчёсывал девчёнкам деревенский балабол Гордей, если бы они согласились. Впрочем, Гордей потом даже какое-то время вроде крутил с той, что не сильно симпатичная была, но это прошло мимо и известно об этом ему было только обиняками.
А вот косачей он добыл тогда очень нормально. По два за каждое утро, с подхода и без скрадка - очень неплохой результат. Ну и апельсины они доели уже на току, отметив удачную охоту.
***
Топчаны в камеру не брали. Причина была банальна - по распорядку топчаны нужно было сдавать в 6.00, а если их не сдавать, то никто из караула особо побудкой не заморачивался и можно было поспать часов до восьми, когда выводной приносил то, что на "губе" называлось "завтраком". Пол был дощатый, топчаны были дощатые и разницы особой, что на них, что без них, не наблюдалось. Таким образом, уж чего-чего, а сна хватало с избытком и можно было отоспаться и за прошлое, и на будущее. Пища была вполне соответствующей подобному месту, но, пожалуй, не хуже, чем в вазианской учебке. Некоторые дни водили на дурную работу. То есть, не что-то полезное делать, а катать траки от танков, например, с одного места на другое непонятно зачем. Наверное, по мнению начкаров так должна была выглядеть трудотерапия.
Из собратьев по заключению трое были "дедами" и один "молодой". "Деды" отбывали за пьянку в казарме, а "молодой" за то, что свернулся калачиком и уснул прямо под знаменем на "первом посту", где и был обнаружен дежурившим замполитом. К своему несчастью он оказался ещё и москвичом, за что был гнобим сокамерниками чисто по этому вот факту. Впрочем, по остальным своим качествам он тоже вполне себе был виктимным, а особенность данного местопребывания это только усиливала. "Деды" были в целом, вполне нормальными парнями и никаких особых напрягов не производили. Да и, вообще, "губа" как-то незаметно сглаживала неуставные соотношения по срокам службы и выводила на первый план личностные качества.
Через три дня двоих из "дедов" вернули в часть. На четвёртый день вернули москвича и на тот же день на камеру заехали трое водил с дивизии. Загружали их ещё со страшным перегаром. Все в этакой франтоватой одёжке с всеми возможными наворотами, при значках и прочем. Двое "молодых" и "черпак". Этих отлавливали аж при усиленном комендантском взводе, устраивая облаву на гараж. Там было что-то совсем уж невообразимое с морем спиртного, какими-то тифлисскими женщинами лёгкого поведения и, вроде как, с салютовой стрельбой даже.
Из "молодых" один был чурка. Как позже выяснилось - ингуш, немедленно понаименованный Серёгой с Комсомольска "чеченом". "Чечен" с похмелья был угрюм и не желал общаться вообще никак. Двое других, как очухались, порадовали сокамерников морем разливанным всяческих историй про своё блатное житьё-бытьё. Выяснилось, что вкусная жизнь водителей дивизии очень приятна по сравнению даже с иной серой гражданской жизнью. Попали они туда не просто так и были из всяческих околоблатных тусовок, которые отмазать полностью от армии ещё не могут, а вот обеспечить вкусную службу уже могут.
На второй день "чечен" заговорил и первое, что он сказал, было "жрать хачу!". Мысль была не уникальная и остальные лишь повздыхали угрюмо. А "чечен" не вздыхал, а начал нам рассказывать, какие у него земляки обретаются в вазианской столовой и как он тоже там обретался, пока не уехал с вазианской учебки-автобата шоферить на "УАЗ"-ике в дивизии. Рассказывал нам про вкусное масло, сахар и хлеб... Минут через десять Серёга ему сказал, что если он не заткнётся, придётся его мал-мал заткнуть. Но "чечен" сказал, что мы ничё не понимаем и ему нужно срочно сходить до столовой. Вот прям сейчас и срочно-срочно. Кстати, сама столовая находилась очень недалеко от "губы". Но, разумеется, за высокой стеной с колючкой поверху от двора. И за зарешёченными стеклоблочными окнами из камеры. Был и вынимающийся блок в том окне...
-Вивадной!
-Чё орёшь?
-На туалет хачу!
Караульные забрали "чечена" и увели. Через полчаса "чечена" не привели. Не привели и через час. Уже когда его уводили было поздно, около девяти вечера. Где-то в половине одиннадцатого за окном раздалось нечто, типа шипения. Как позже выяснилось, так "чечен" "свистел". Потом какие-то блики от спичек замелькали за окном. Серёга вытащил стеклоблок.
-Йэ, заберы. Вод, и вод. Туд вод ышшо.
"Чечен" предал несколько свёртков и пропал. В свёртках был тёплый хлеб, сливочное масло, кусковой сахар. Через минут пять выводной запустил "чечена" в камеру. С собой "чечен" притащил две фляжки с чаем и две пачки сигарет. Чуть ли не до полночи было нечто, похожее на камерный пир. Как именно и чем именно "чечен" убедил выводного хохла выпустить его до столовой, дав ему ремень, так и осталось непонятным. То есть, "чечен" утверждал, что за долю в хавке всего лишь, но верилось в это не очень.
Следующим вечером "чечен" принёс примерно то же самое, но ещё и полный котелок жареного мяса.
А вот на третий день пребывания в камере блатных водил, двоих других из них, забрали с утра в качестве грузчиков к тёткам из местного "чипка". Как они позже рассказали, походатайствовал кто-то из блатных связей. И, типа, если совсем изъять с "губы" до отбытия не получалось, то смаслить пребывание можно было и попробовать.
А вот эти уже столько всякого в вынутый стеклоблок передали вечерком... Тут уже были и беляши, и сметана, и лаваш, и конфеты и даже грецкий орех в сахаре. Ну, сигареты, чай и две бутылки газировки.
Всё это пиршество живота продолжалось до самого окончания отбытия Сергея на той "губе". Было изучено несколько новых песен, одна написана, несколько заяснено одному водиле - гитаристу. Набрано пара килограмм веса и получено общение с просто хорошими людьми.
Когда старшина приехал забирать Сергея, опоздав на день, уезжать откровенно не хотелось. Он понимал порочность подобных мыслей, но из тёплой и сытой камеры в неизвестность ничем не тянуло всё равно. "Шишига"-"санитарка" привезла их в "первый полк". Там старшина долго с кем-то чё-то решал в штабе, а Сергей курил на зимней тифлисской слякоти. Старшина вышел, показал на него невысокому капитану, явно переслужившему своё звание, и, махнув рукой небрежно, ушёл прочь. С капитаном они пошли по улице к воротам дивизии и там уже сели в "ЗиЛ"-а с кунгом. Каково же было удивление Сергея, когда он в кунге увидал "чечена".
-Хы, а ты чё тут, "чечен"?
-Сказаль, вайска везуть. Сказаль, камандир не хочит, чтоп я вазиль.
Они дослуживали потом в одной части. "Чечен" возил сначала зампотеха, потом зампотыла. "Чечена" через год ранили звиадисты под Кодой и он уехал домой с простреленной в мякоть ногой, сказав нам гордо на прощание: "Я воен теперь!".
***
Вообще, нет ничего, наверное, более трудно переносимого для человека, которого учили отвечать за свои поступки, чем ошибка, приведшая к неожиданным последствиям и которую невозможно исправить. Долго заживает, трудно забывается...
"Это было весною, в зеленеющем мае..."(с). Сергей возвращался с тока. Птицы пока ещё прилетели очень немногие. Чача-кали дрозды, да изредка пролетали голуби. Тайга только начала оживать от зимнего сна. Ярко светило зло весеннее солнце. Бурундучок сидел на черёмушине и крутил туда-сюда своей маленькой головёнкой. Забавный до невозможности и хорошенький такой. Сергей остановился. "А, вот, жрать-то ему сейчас нечего как раз... Может, принести Наташке, пускай поиграет, да попробовать покормить. Ну, а потом выпустить...". Вспомнил, как двоюродная сестрёнка вчера играла с кошкой. "Лишь бы кошки не добрались...".
Это сейчас мысли кажутся дурацкими, а в четырнадцать лет всё казалось логичным и правильным.
Перекинул ружьё за спину с плеча и начал медленно подходить. Бурундук пригрелся на солнышке и, казалось, совсем не замечал происходящего вокруг. Сергей снял шапку и прикинул, что если в неё бурундука снять с ветки, то в ней и можно до дома тёткиного дотащить. Протянул шапку, протянул вторую руку и... дёрнул за хвост. Бурундук заверещал и по сердцу нехорошо проскоблило этим верещанием. В руке осталась шкурка от хвоста, а бурундук с голым хвостом взлетел на черёмушину. И пошёл на следующую, оттуда на пихту, попутно вереща, пока не скрылся и не смолк. Сергей стоял, как окаменевший и долго не решался даже выпустить шкурку с хвоста. "Чё же я наделал! Ой, дурак, дурак...".
Уже через несколько дней он рассказал об этом случае отцу. Единственному, кому рассказал, вообще. Тот помолчал и сказал: "И чё ты переживаешь? Ну, будет самый модный на всю тайгу безхвостый бурундук. От этого не умирают. Отсохнет и зарастёт". До этого, как бы, можно было и самому догадаться, но тяжёлое чувство всё-таки не отпускало довольно долго...
karasyatnik: (Лисик сбоку)
Стены были обработаны чем-то серым и очень сильно шершавым. Бетонный пол и дырка в центре. Пять квадратных метров. Стальная табуретка с дощатым верхом пристреленная дюбелями к полу. Подумалось ещё, что очень хорошо, что сверху доски. Могли и цельнометаллическую сделать...
Квадратное окно было выполнено из четырёх стеклоблоков, один из которых, судя по всему, кто-то выскреб. Во всяком случае, по наличию раствора было понятно, что было как-то так.
На улице было около -5, что для Грузии было лютейшей зимой при очень высокой влажности. Одиночка такой "роскошью", как батареи отопления, оборудована не была. Ночью было ещё холоднее. Первые часов шесть получалось ещё как-то двигаться и греть организм через это. Потом организм начал замерзать и в движении.
Заткнуть дырку от стеклоблока шапкой, которую не отняли вместе с ремнями, Сергей догадался не сразу. Да, начала мёрзнуть голова, но в целом в камере стало самую малость теплее. Бетонный мешок нагревался только от температуры тела, а тело нормально питалось пару суток назад и на сколько могло хватить его, измотанного армейскими столовыми, можно было только догадываться. Спать сидя, подогнув ноги от бетонного пола получалось только очень недолгое время, пока спящее тело не начинало кренить в падение.
На вторые сутки откуда-то взялось ещё чуть-чуть сил на то, чтобы отжиматься и греть мышцы, разгоняя кровь. Принесли кусок чёрного хлеба грамм на сто и полкружки крашенной чем-то холодной воды, которая должна была обозначать, наверное, чай. Принесли почему-то утром, а потом, до вечера, вообще никто двери не открывал ни зачем. В туалет не хотелось оттого, что было нечем. На третьи сутки опять принесли такой же "завтрак". Начала немного кружиться голова и появилась этакая слабость с безразличием ко всему. На третьи сутки отжиматься уже не получалось. Мышцы потихоньку затекали и начали болеть. Начала мёрзнуть сильно голова. Проветривание с согреванием головы шапкой помогло не очень. Третья ночь была самой страшной. Ещё и на улице похолодало. В короткие минуты потери сознания сидя на табуретке, которые вряд ли можно было назвать "сном", снились тёплые полати на печке у бабушки и булькающий на плите печи чугун со щами.
На четвёртые сутки пришёл выводной с начгубом и его вывели в коридор. Спросили, хочет ли он в туалет. Сводили. И отвели в общую камеру.
Ноги едва держали. Сил что либо говорить или, тем более, что либо делать не было никаких. С порога открывалась картина, которая не предвещала ничего хорошего. Общая камера была большая, метров двадцать квадратных. Дощатый пол, пять радиаторов батарей, два окна из десятка стеклоблоков. Посредине довольно большой стол и шесть табуреток, всё прикрученное к полу. За столом сидели четверо, ещё двое на полу у батареи. У сидевших за столом точенные нарощенные каблуки, толстая и высокая подшива, кожаные ремни и морды такие, какие по-молодухе не наесть даже в хлеборезке.
-Это ты что ли в мешке сидел вчера-позавчера?
-Где?
-Ну, в одиночке.
-Да, я. Трое суток.
-Мда... Видать с интересной историей ты сюда попал, раз такое тебе отмерили. Выглядишь ты, прям скажу, очень не очень.
Как звать-то, родом откуда?
-Сергей. Из Красноярска.
-Опаньки! Зёма, значит!
-Ты тоже с Красноярска?
-Нет, с Комсомольска. Но, тут любому с наших краёв радуешься... Это у этих всё, если за сто километров, так - ни разу не земляки. А у нас, от Сахалина до Урала всё один народ. Будем знакомы, мы с тобой тёзки. Всё потом, а пока вались вон к той батарейке, там самое тёплое место, и топи массу пока в себя не придёшь. Жрачку на тебя я тормозну, потом похаваешь.
Сергей лёг на дощатый пол под радиатором и моментально выключился из реальности. Снился ему отец, который посадил его на коленки и гладил по голове, приговаривая: "Ничё, Сергуня... Всё будет нормально. Прорвёмся!".
***
Сейчас это представляется странным. Тогда это считалось чем-то обычным. Но, если посидеть, вспомнить и подумать...
Елена Петровна, двадцати лет от роду, выпускница педагогического техникума. Да, тогда было распределение и за какие такие заслуги или грехи её сослали в деревню, в которой была трёхлетка, этого сейчас мне просто неоткуда узнать. Одна ученица первого класса, одна третьего и трое во втором. Пятеро всего. Но, выкладывалась она полностью и, вспоминая, я склонен считать, что учителя, более преданного своей профессии я не встречал позже. Собственно, она на нас какие-то нововведения обкатывала, судя по всему. Водила нас вокруг деревни, одновременно ведя уроки за три класса. Рисовала большущий такой лист ватмана на пять звёзд, в каждой из которых было штук по полста лучиков и каждый лучик закрашивался красным за "пятёрку". Давала совершенно невероятное количество всякого такого, что совершенно не было в учебниках.
Можно сказать однозначно, что шить иглой чё угодно меня научила она. Любыми стежками, из любого положения, с пришиванием заплат и пуговиц.
Когда зимой батя увозил меня в город учиться, навовсе, она плакала. "Вы же у меня лучшего ученика забираете!". Но, тогда было нельзя никак по-другому... Она потом уехала преподавать на станцию. Стала совсем другой. Я встречался с ней позже. Да, всё когда-то бывает впервые... Большие классы, возраст и опыт не сделали её лучше и даже не оставили её прежней. Но, тот период остался в памяти тёплым и добрым воспоминанием несмотря ни на что. Спасибо ей за всё.
***
Вообще, тот Трудновский тракт был километрах в двадцати. Но, идти до него нужно было без всяческих намёков на просеки и даже заброшенные дороги. Однако, места те были очень богаты дичью и оно того стоило.
В тот май мы с Юрой попали на выходные вместе и решено было двинуть туда на косачиный ток. Юра утверждал, что там есть хорошая избушка и что хозяин по весне не охотится. Вышли к избушке уже вымотанные основательно. По ложкам снега было по пояс, а по пригоркам грязь такая, что только болотники и выручали. В смысле "к избушке", это - чисто фигурально. Избушки не было, а угли дотлевали. Её спалили вчерашним днём, кто и зачем непонятно. То есть, время от времени избушки жгли какие-то непонятные кто-то и отловить их ни разу так и не удалось.
Посреди поля, в расчёте на посуду и тёплый ночлег, они тогда остались чуть ли не перед самым закатом. Ну, хлеб был, сало, лук...
Но, всё равно, было грустно и тоскливо. Из сгоревших спинок кроватей, уцелевших досок и прошлогодней травы попытались соорудить хоть какую-то стояночную лежанку. Собрали хвороста и обгорелых досок на костёр.
Сергей пошёл найти хоть что-то съедобное в ближайший ложок, Юра остался пытаться доделать стоянку для ночлега.
Собственно, выбор добычи по весне очень сильно узкий. Да, если бы чуть пораньше, что можно было бы попытаться косача на вечернем току поймать, но было уже поздно. Темнело. За оставшийся час получилось подстрелить три дрозда и голубя. Причём, голубя еле-еле, на излёте.
Это Юра тогда придумал выпортошеных птиц набить солёным салом и запечь в глине. Да, получилось так, что позже это воспроизвести не получилось ни разу. Вообще, есть мнение, что ничего вкуснее дрозда, запечённого с салом в брюхе в глине на костре, позже есть вряд ли приходилось в типе пищи "дичь". Были и перепёлки с имбирём, и пельмени из рябчиков, и зячье рагу в сметане... Те дрозды были какими-то сильно другими. Да, возможно дело было в случае и ситуации. Но, это ничего по сути не меняет.
Перед рассветом они заняли позиции под черёмухой на ближайшей полянке, которую до наступления темноты присмотрели. Шалаш делать не было ни времени, ни смысла. Просто сели под черёмухой на две доски и ждали. Как договорились, поиск цели, опуск ствола, тихое "раз-два-три" от Юры.
Двух косачей срезали так, что выстрелы слились. Посидели минут десять. Косачи вернулись. Второй залп получился хуже и юриного подранка пришлось догонять в ложке. Догнали, правда...
К вечеру были дома.
karasyatnik: (Лисик сбоку)
Их можно было бы назвать "осёдлыми бичами". То есть, паразитически-общественной сутью они обладали (хоть и в разной мере), но от классических бичей отличались тем, что имели какое-никакое, но постоянное жилище или пристанище. На Улице их было много, поскольку всё там их существованию способствовало. Несмотря на крайнюю скромность жилищных условий гостинок средства там вращались очень немалые. Во-первых, потому что жившие там довольно нередко зарабатывали вполне не маленькие деньги, а во-вторых потому что там вращалась солидная часть преступного мира города.
Часть "осёдлых бичей" была бичами циклически. То есть, работает-работает некто, а потом уходит в запой и бичует. По прошествии какого-то времени опять "завязывает" и начинает усиленно трудиться. Периоды подобного могли быть сильно разными. И неделя, и год, и больше.
Но, были и "осёдлые бичи" постоянного бичевания. То есть, они вообще нигде не работали годами и не просто как-то выживали, но и постоянно пьянствовали, и голыми не ходили. Само существование подобных выглядит загадочным только на первый взгляд. Ничего необычного, на самом деле, в обеспечении их существовании не было.
Ну, вот, для примера можно взять парочку...
Витя Косолапый и Лорик жили в девятиметровке у лестницы. Витя был ростом около полутора метров и с кривыми ногами колесом в результате детской болезни. Когда-то давно Витя работал таксистом, но постоянные пьянки никак не сочетались с такой работой и работу пришлось отменить, чтобы она не мешала. Да, у Вити была большая семья, он был в ней младший и ему тем-сем помогали братья и родители. Но, кроме того на квартире у Вити проходили катраны игровых, коие он и обеспечивал всем необходимым, типа спиртного, чифиря и прочего. С этого ему тоже что-то перепадало постоянно. Кроме того, он просто мастерски умел "падать на хвост". Скажем, идёт в пятницу подвыпивший мужичок с работы, а тут Витя навстречу. "О, Василий Иваныч! Давно тебя не видал!". Пьяный добрый, пьяному нужна компания. И он рад Вите, поскольку "составлять компанию" - один из ведущих витиных талантов. А когда выпивший Василий Иванович вырубится, Витя может щипнуть у него пару червончиков невзначай и пару консервов с бутылочкой за пазуху пристроить. Поскольку, не вспомнит назавтра Василий Иванович, сколь чего было пропито и съедено. А и вспомнит, если, то разве может быть уверенным? А, если и будет уверенным, то разве подумает на улыбчивого и завсегда готового помочь Витю? Кстати, да... Помочь Витя тоже никогда не прочь. Не сказать, чтобы всё, но очень многое. Найти нужных людей, помочь договориться с кем-то, помочь чё-нить притащить-утащить... Ну, а потом обмыть сделанное дело, разумеется.
Лорик - витина сожительница. Она - хитрая дурочка. То есть, она действительно глуповата, постоянно хихикает по-идиотски и ничего умного сказать не способна. Но, она хитра, никогда не упускает своей выгоды и точно знает, что можно украсть так, чтобы потом было не слишком явно и чтобы не было понятно, что украла она. Кроме того, Лорик очень умеет выпрашивать что-либо, будучи просто беспрецедентно убедительной и располагающей к себе. Она отнюдь не миловидна, покрыта сетью мелких шрамов и гидроперитно обесцвечена, писклява. Вечерком прошвырнуться по комнатам "Тётя Танечка, у вас пары картошек не найдётся? Так вот получилось... Хотела супчику Витюше сварить, глядь, а картошки-то и забыли купить. Вы не волнуйтесь, нам картошки привезут на следующей неделе, я сразу же отдам...". Она не отдаст. И у ней не спросят. Но, вполне полноценный суп она в этот вечер сварит, изначально обладая лишь кастрюлей, плиткой и водой из под крана. Впрочем, она бы сварила его и если бы всего этого у ней не было...
У Вити с Лориком телепатическая связь. Если Витя "падает на хвост", то минут через десять там же появляется Лорик. "Ой, дядя Миша, а мой козёл не у вас?". Далее следует нечто, типа спектакля "воспитание жены" и вот уже дядя Миша наливает и Вите, и Лорику. А уходя Лорик зажимает под мышку бутылку с шампунем. Потому что её гидроперитные волосы мыло не берёт, а дяде Мише шампунь зачем, вообще? Вон, у него мыло лежит, им и помоется.
Лорик нередко оказывала сексуальные услуги особо небрезгливым соседям. Причём, это особо не скрывалось и считалось чем-то, типа само-собой разумеющегося. Кроме того, она чуть ли не вместо "здравствуй" любила порассуждать на тему "у моего-то козла всё-равно не стоит". Впрочем, Витя был, на удивление, совершенно не ревнив и ни одного инцидента на этой почве вспомнить не удаётся.
Они оба не дожили до пятидесяти.
***
В хинкальной они были вдвоём. На улице стоял хмурый ноябрьский будний день. Саша взял отгул с утра и они хлебали пиво, заедая ароматными сочными хинкалями.
-А он чё?
-Говорит "боец, пожрёшь, помоешь посуду и полы. потом мне форму подошьёшь".
-Гы! А чё это за придурок такой дерзкий?
-Да, "черпак" один... Пригоруйко. Мы же как начали огневой делать, так с Лёшкой вдвоём там постоянно были, а ещё двоих нам меняли каждую неделю. Типа, в помощь, угу. Ну, разные люди были. "Деды" тоже были. В общем-то со всеми уживались как-то. Просто, старшие призывы от работы косили, как могли, а мы работали. Но, таких бурых не было раньше. Да, у нас с ним давние тёрки... Он сразу чё-то на меня зуб точил. Не знаю почему, если честно. Просто, невзлюбил почему-то и всё. Но, в казарме "черпакам" буреть "деды" бы не позволили. А тут он и Шушарин с первого дня, с развода заехали и, пока мы с Лёхой резали сваркой остов старого огневого, весь день в карты проиграли. К вечеру Лёху отправили за ужином с котелками, а я до темна резал. Пришёл чуть живой, вообще. Я настолько уставший был, что даже огрызаться сил не было.
-И дальше чё?
-Ну, подошёл к нему, говорю: "Встань".
-А он чё?
-Ну, "Ты чё скаааазааал?" и встаёт. Я сам себе сказал "Только нож не трогай!". У меня уже адреналин погнало, я и вложил ему от всей широты души раз несколько. Шушарин сначала глаза выпучил, но сориентировался быстро и сквозанул на выход, как ракета. И этому я пинка в ту же сторону спроворил. Тоже ломанулся на выход. Лёха сидит, глазами хлопает. "Серый, ты чё? Они же сейчас толпой прибегут, уроют тебя!".
-А дальше?
-Ну, а дальше я посидел, выкурил пару сигарет. Прикинул, что Лёха может оказаться прав, забрал из тайника блокнот, гостинцы тебе, сказал Лёхе "Бывай, друг!" и ушёл через сопку в Рустави. Смысла сидеть и дожидаться толпу старослужащих, прибежавших мстить зарвавшемуся "молодому" я как-то не находил.
-Ясно... Чё за "гостинцы"?
-Ах, да... Ночью, дома у тебя, забыл отдать... На.
Три картонных упаковки перекочевали на стол, а оттуда в карман куртки Осьмерика.
-Ай, спасибо, дружище! Выручил. Искать не будут?
-Да, не... Там земляк у меня. В общем, ничего такого. Ушло под списание расходов.
-Ещё раз спасибо. Буду должником твоим.
Через огромные стёкла хинкальной было видно, как подъехала чёрная "Волга" с военными номерами. Открылись двери. Из машины вылез ротный и два бугая в спортивных костюмах.
-Опаньки... А вот и за мной машина приехала, Саш...
-Уйдёшь через кухню? Я тут всех знаю.
-Нет, Саш... Я бегать не стану. Всю жизнь не набегаешься. Пойду сдаваться. Ладно, не поминай лихом. Сохрани.
Он быстро отстегнул с руки ножны с ножом и пошёл к выходу. Они встретились с ротным на крыльце.
-Здравия желаю, товарищ майор!
Взгляд ротного ничего хорошего не предвещал. Два бугая рванулись к ним. Он вспомнил, где их видел. В дивизионной спортроте. Ротный остановил их жестом.
-Бойцы, подождите возле машины!
Бугаи отошли к машине. Ротный заговорил тихо.
-Что ж ты натворил, боец...
-Эм-м... А, что я натворил, товарищ майор?
-А ты не знаешь?
-Знаю. Но, не понимаю, что я сделал неправильно.
Голос ротного начал эмоционально усиливаться, но потом тот себя остановил.
-Ты хоть представляешь, как сейчас Подгоруйко выглядит?
-Ну... В общих чертах.
-Чё повздорили-то?
-Ужин не поделили.
-Да, ладно свистеть... Хотя... Не важно.
Они помолчали. Ротный закурил.
-Доклад о происшедшем уже ушёл в дивизию. Я не был до конца уверен, что ты меня в хинкальнях дожидаешься. Решение комдива будет к вечеру.
-И, как думаете, товарищ майор, что он решит?
-Драка и самоволка... В общем, факт дедовщины не установлен... Точно не знаю, но меньше недели не выпишут. В лучшем случае.
Они ещё помолчали.
-Ладно, пошли... Дурить не будешь больше?
-Нет.
-Ну и ладушки...
Ротный сел на переднее сидение, бугаи втиснули Сергея меж собой. Доехали быстро. Пока шли до здания штаба, Сергей поймал на себе весь спектр взглядов, от ненависти через удивление до восторга. Специализированной гауптвахты в части не было и её функцию выполняла небольшая комната в самом конце коридора штаба. Туда его и заперли. Через пару часов пришли две караульных и отвели в кабинет ротного. Там уже сидел Пригоруйко с физиономией, заплывшей и синей по всей площади. Зыркнул на Сергея со смесью испуга и ненависти. Писарь записал объяснение Сергея. С объяснением Пригоруйки оно не совпадало в части того, что тот утверждал, что Сергей на него напал немотивированно и необъяснимо для него, Пригоруйки. Двое других просто "ничего не видели". Но, судя по всему, выяснение истины не входило ни в чьи планы. Сергея опять увели караульные. Поздно вечером ему принёс остывший котелок с перловкой и кружку пустого чая дневальный по штабу. Переночевал он на панцырной сетке стоявшей там кровати, а утром в сопровождении двух караульных пришёл весёлый прапорщик Чихидзе и велел ему идти в казарму и собирать вещи. Ротный их встретил у "санитарки" ГАЗ-66.
-Старшина, отпусти караульных. В общем, так, боец. Комдив тебе прописал две недели гарнизонной и в войска потом. Посчитал нужным, что оставлять тебя тут небезопасно на будущее. А нам тут лишние проблемы не нужны. Если честно, мне жаль, что так получилось. С работой у тебя всё складывалось удачно. И зачем было глупить... Но, тут ничего не изменить. В общем, прощай, боец.
"Санитарка" покатила по подмёрзшей дороге в Вазиани. Прапорщик Чихидзе тихо пел какую-то грузинскую песню.
***
Жизнь Гали была строго циклична. Полный цикл её превращений занимал около полугода и был неизменным на доступном для анализа промежутке. Она жила с мужем Толе в деревне, у них было трое детей. В максимальной фазе своего жизненного цикла она трудилась завклубом, была примерной матерью и женой и вела себя в стиле "она знает себе цену". Вообще, она, пожалуй, моднее всех одевалась среди деревенских женщин и культурней всех себя вела. Месяцами не употребляла спиртное и не курила. Спустя месяца три она начинала слегка пригубливать спиртное и редко курить. Потом она терялась. Её не было обычно месяца полтора-два. То есть, она вообще пропадала из деревни в неизвестном направлении. Появлялась она через пару месяцев в исключительно запитом, а то и избитом состоянии и полмесяца-месяц проводила в режиме реабилитации, выглядя и ведя себя примерно, как забитая собака. Потом начинался новый цикл "культурной женщины".
Где именно и как именно проводит Галя свои два месяца рассказывали очень разные люди, которые встречали её в двух ближайших городах и не только. На блатхатах с уголовниками, на строках с шабашниками, на перевальных базах с "камазистами". Пьянство и промискуитет, промискуитет и пьянство. Её мужа подкалывали постоянно мужики, её детей тоже дразнили некоторые. Но, всё шло своим чередом и не менялось. Потом они уехали все семьёй в соседний небольшой город и дальнейшая судьба Гали и её семьи мне неизвестна.
karasyatnik: (Лисик сбоку)
Вообще, разница между городом и деревней проявлялась очень во многом. Но были и такие моменты, которые, спустя треть века, сильно озадачивают меня и поныне.
Например, детско-юношеские игры. Я участвовал в них и там, и там. Пытался переносить их из одного места в другое, но безрезультатно. В деревне среди уличных вариантов игр были популярны лапта, "чижик" и волейбол. В городе были популярны "козёл" (футбольно-мячевой), "битабанка", "чика" (пробко-бутылочная, а не монетная). Ну, это из основного. Были ещё "классики", карточные игры, "трясучка", шахматы... Но они были менее массовы и менее азартно рецидивирующи.
Почему игра битой на асфальте по бутылочным крышкам с присвоением им игровых ценностных эквивалентов была популярна только в городе, это объяснимо вполне просто отсутствием в деревне тех крышек, как явления. Всё остальное просто не хотело приживаться почему-то. Помню, что ни раз, и не два некоторые пытались внедрять "городки" и там, и там. Тоже ничего не получилось.
Ещё в городе нами был придуман этакий зимний микс хоккея с футболом. Играли за домом пустой консервной банкой в двое ворот, но с элементами силовой атаки и защиты плечами и бёдрами. Банка ходила низом и отсутствовала опасность запнуть её в окошко чьё-нибудь.
***
Август в тот год выдался сухой и солнечный. Урожай жёлтых пихтовых груздей был просто рекордный. Их вывозили из лесу уже неделю всей деревней, но они всё лезли и лезли. Однако, груздь - не сыроежка и его много не бывает. Сергей с тётей Леной поехали в очередной раз на "Минске" уже около восьми вечера, когда тётя отторговала и закрыла магазин.
Лес был уже изрядно потоптан грибниками, но свежие жёлтые головки шли на смену срезанным. Прибежавшая за мотоциклом Ириска весело и бодро задавила двух молодых тетеревят и притащила Сергею. Эта её привычка ловить птичий молодняк была хоть и браконьерской, но списывалась на недостаток собачьего понимания сути вопроса. Хитрая псинка знала, что потроха с птицы вечером отдадут именно ей.
Вёдра наполнили менее, чем за час. Ещё за полчаса насобирали небольшой рюкзак. На мотоцикле увезти больше не получалось, да и не планировалось.
- Ну, давай домой, Сергей...
Сергей взял вёдра, тётя Лена накинула рюкзачок. Она пошла.
-Эм-м... Тёть, Лен, а ты куда?
-Домой же.
-Так, нам в другую сторону.
Тётка задумчиво посмотрела на него. Оглянулась.
-Да, чё ты выдумываешь! Я в этом лесу с детства почитай что... Вон туда нам.
-Тёть Лен... Там Терлезино, слияние там, тайга дальше. До самого Лесосибирска, мимо Дальнего.
-Да, нет же! Там третье поле и дальше деревня.
В высоком хвойном лесу было плохо понятно, где именно заходящее солнце. Уже опускались отчётливые сумерки.
-Тёть Лен... Если мы туда пойдём, мы успеем до речки дойти и ночь начнётся. Ночью идти не сможем, ночевать придётся на речке. Не надо нам туда.
-Да, что ты выдумываешь-то! Мы вон оттуда пришли же!
Сергей растерялся и не знал, что сказать, чем убедить.
-Тёть Лен... Давай так сделаем. Тут всего километра два до края леса. С километр пройдём, там взгорок будет. Я на дерево залезу, гляну.
Тётка недоверчиво посмотрела на него, потом на небо. Покачала головой. Пошли.
Столько всякого Сергей передумал за то время, пока они шли до опушки... Были, были сомнения в том, а не ошибся ли он. Но, уверенность в себе была выше.
На опушке стояла высокая раскидистая берёза. Он чуть ли не бегом на неё взлетел примерно до середины. И ожидаемо увидел край поля.
-Вон оно! Поле вон оно! А чё я говорил?
До поля он чуть ли не бежал от радости, оглядываясь лишь время от времени, чтобы тётя не отстала сильно.
Вышли, он завёл мотоцикл и уже через полчаса они чистили грузди во дворе.
***
Андрюха тогда хозяйничал, как раз, в аккумуляторке ПТОР-а. Прапоры заведовать ей не хотели, поскольку поживиться там было нечем, вот Андрюху туда, как сержанта ответственного и надёжного, и засунули. Всему взводу от того была одна радость, поскольку в аккумуляторке можно было чайку попить и погреться будучи в парке по какой-нибудь надобности. А надобности такие возникали очень не редко. Сергей при пересменках в бронегруппе, при заправке БТР-а и при пополнении боекомплекта тоже в том парке бывал чуть ли не через день. Можно, конечно, было и на КТП посидеть, но там постоянно тёрлось офицерьё всех уровней, а в аккумуляторку редко кто заглядывал.
Слякотные межсезонья горной Грузии просто убивали мокрыми ногами и постоянным напрягом с перерасходом сапожного крема. Можно, конечно, было мазать ваксой, но тогда и ноги, и портянки становились совершенно чёрными, что не добавляло ни радости, ни уважения, ни самоуважения. И, если вакса была в каптёрке в любом количестве, то крем приходилось покупать в военторге за деньги. Первые сапоги Андрюха сделал себе.
Танковые аккумуляторы заливались сверху чем-то, что называлось "мастика". Вроде как это нечто было смесью гудрона с соляром и чем-то ещё. Словом, оно было похоже на гудрон или битум, но с элементом эластичности.
Андрюха растопил ведро этой штуки и макнул туда на всю глубину хорошо отмытые сапоги. Сапоги покрылись этим и стали слегка похожи на новые резиновые. Шов между подошвой и верхом сапога заполнился и влагу пропускать перестал. Чистка производилась сначала тряпкой, потом кусочком фланели и после чистки они блестели куда сильнее и лучше, чем начищенные кремом. Хватало одной обработки как раз на один сырой сезон. Сразу же после этого улучшенной версией сапог могли похвастать друзья Андрюхи. Чуть позже ими могли похвастать и те, кто мог финансово замотивировать Андрюху. В общем, всем от того сделались сплошные "плюсы", сухие ноги, а кое кому и обедики в хинкальной с ужинами-чаепитиями с горячим хлебом.
***
КЗакВО по каким-то циркулярам и стандартам считался регионом тёплым и переводили в зимнюю форму одежды тамошнюю армию с календарным наступлением зимы. То, что долинные регионы совершенно не были похожи на горные отчего-то адептов календарной зимы не озадачивало и не волновало. И вот стоят солдатики на плацу "жаркой Грузии" в какой-нибудь горной части, а им по летним шмоткам снежной метелью шуршит и зубы выбивают "На Колыме, где тундра и тайга кругом..."... Офицеры не шибко этим всем грустили обеспечивали себе под хэбэ поддёвочку шерсятную свитерком и штанишками, носочками шерстяными в сапожки кожаные. А были и такие, кто не стеснялся шарфик на горлышко намотать.
Поскольку первую половину срока службы Сергей провёл в долинных частях, подобная "радость" поздней осени для него была несколько неожиданной. Так же впечатлила она и тех, кто попал в часть с выведенных из ГСВГ частей. Но тут повезло им просто вовремя и просто очень.
В бане выгорела проводка. Выгорела она основательно и почти вся. Нужно было восстанавливать, да ещё и под приёмку приезжей противопожарной комиссией, под все нормативы. Специалистов, кто мог бы это сделать, в оскудевшей, после отъезда по новообразованным государствам солдат, части осталось всего двое. Сергей и радист второй бронегруппы Юра Иванов. Причём, и один, и другой тянули боевое дежурство "через день на ремень". Сначала даже хотели вообще просто закрыть баню, а солдат отправлять в поселковую общественную баню. Но, какой-то высокий чин запретил такие фортеля и начали решать, как быть. Просто тупо приказать в междусменок ещё и впахивать на хозработах по монтажу проводки что-то всё же мешало. Возможно, здравый смысл подсказывал, что "тяготы и лишения военной службы" подобного вида будут саботированы по максимуму.
Поэтому, предложено было почти с ласковым уговариванием и сулением чуть ли не коньяк и женщин. Обсудив вопрос меж собой с Юрой пришли к выводу, что открутиться не получится и решили по максимуму взять, по минимуму жертвуя. Были затребованы два узбека-штукатура и молдаван, который по образованию был электрик, но из всего электрического знал только, что в розетке может током долбануть. Это не мешало ему быть исполнительным и прилежным. Прекрасно понимая, что молдавана придётся по ходу обучать тому-сему, взялись за дело. Честности для стоит отметить, что БТР "Орёл-101" Юры стоял напротив ворот части, в то время, как "Орёл-107" бронегруппы Сергея мотался с сопки на сопку, с позиции на позицию и в части Сергей бывал куда реже Юры. Несмотря на то, свою часть работы и инструктирования молдавана Жоры Сергей тоже выполнил. А она, хоть и была пореже, включала в себя простенький, но проект. Штукатуров инструктировать особо не в чем было, поскольку они только долбили штробы по нарисованным линиям и потом их закрывали. В общем-то, закончили рекордно быстро. Всего за одиннадцать дней. Прапор-банщик мухлевать не стал и отблагодарил кого, кто чем попросил. Узбеки и молдаван согласились на обещание ходить в баню в любое время. Юра себе штук десять простыней заявил на подшиву. Он и сворачивал её потом чуть ли не по полпростыни на воротник, хотя и пораздал много. Сергей же взял большой рулон зимней байковой портянки. Вообще, с той ткани, по сведениям, заслуживающим доверия, офицерские и прапорские жёны резали тёплые детские пелёнки и себе прокладки. Хорошая была ткань, мягкая, тёплая.
Уже в первый же вечер Сергей шил подклад на камуфляжку из этой портяночной ткани. Шил иголкой, кроя на глаз. За пару часов получилось нечто, хоть и уступающее бушлату, но значительно превосходящее тонкую хэбуху "камка". Через два дня все друзья Сергея уже не тряслись на разводе и с сочувствием поглядывали на обладателей "камка" без подклада. Офицеры поглядывали на них подозрительно, но целенаправленно не цеплялись.
karasyatnik: (Лисик сбоку)
Население деревни состояло из примерно равных по величине третей. Первая и вторая были переселенцами столыпинской реформы, одна - русская, вторая - чувашская. Третья треть состояла из тех, кто по той или иной причине приехал в деревню уже в хрущёвские-брежневские времена.
Витя по прозвищу "водолаз" был действительно когда-то водолазом и входил как раз в эту самую третью треть. Самым настоящим водолазом он был на Балтике. Из тех, которые в тяжёлом водолазном снаряжении погружаются для каких-то работ на большой глубине. Оттрудился он водолазом немало. Однажды, без предупреждения вернувшись домой, застал жену с любовником. Ну и нанёс "повреждения средней тяжести" обоим им. А они возьми, да и накатай полновесные заявления на него. И поехал Витя с Балтийских берегов на лесоповалы "КрасЛага"...
И, отсидев то, сколь ему прописали за физическую коррекцию супружеской неверности, остался Витя один посреди малолюдной Сибири и без хоть кого-то, кто бы его где-то ждал.
С чувашкой Валей он познакомился на станции, когда та там продавала поросят. Валя была не красавица и жила старой девой одна почитай чуть не сорок лет уже. Витя был невелик росточком и тоже отнюдь не красавец-жених. Ну, в общем, как-то так получилось, что он с ней и приехал в деревню жить.
Собственно, самое интересное в нём было то, что я не видал, пожалуй, в жизни человека, настолько не соответствующего внешне внутреннему содержанию. То есть, разница была настолько разительна, что зачастую приводила в смятение даже тех, кто его знал давно.
Витя имел внешность то ли злобного бандита, то ли вообще маньяка-убийцы. Вот, прям, каждая чёрточка его внешнего вида как будто кричала: "Сколько я зарезал! Сколько перерезал... Сколько душ невинных загубил!".
Глаза, те, что "зеркало души" пылали каким-то запредельным чем-то. Глянешь в них и уже хочется вот прям быстро-быстро куда-нибудь деться.
На самом же деле я очень не многих людей знаю, настолько безконечно добрых, отзывчивых, безкорыстных и каких-то обострённо чутких, что ли.
Витю любили в деревне все. Ну, не сразу, потому как его внешность этому не способствовала...
Но, очень быстро он стал пожалуй самым любимым и совершенно безконфликтным человеком в деревне.
Никакой иной профессии, кроме водолазной, он не имел, а потому брался вообще за всё подряд и нахватывался очень быстро. Коренной горожанин стремительно научился всем покосным делам, заготовке дров, пастьбе скота, плотницко-столярным делам и многому другому... Он даже печку, в их с Валей доме, вроде как сам перекладывал без консультаций чьих либо.
Кроме того, Витя был безотказен абсолютно. То есть, любая просьба, к нему обращённая включала его немедленно в режим осмысления, как её выполнить. Очень хорошо, что хитрозадых личностей в деревне не водилось и никто это не использовал в своих корыстных целях целенаправленно, а, если и просили о чём, то старались ответно отблагодарить.
Если каким немощным старушкам нужно чего было такое, что они сами сделать уже просто не могли, Витя был тут как тут и делал всё считай, что за накрытый скромный стол.
Сделал кто-то какую-нибудь игрушку детворе на улице? Можно не сомневаться, кто это был.
Пособить при нехватке рук на какой-то объёмной работе? Витя уже тут.
Да, выпивал, конечно, не без этого. Но, я как-то и припомнить не могу, чтобы хоть кто-то был такой, кто не выпивал бы совсем. А Витя выпивал довольно скромно и ничего такого, дурного, за ним и за выпившим не водилось.
Деревенское стадо коров пасли "по кругу". То есть, каждый следующий день один дом выделял пастухов для стада. В больших семьях никаких трудностей и вопросов не возникало, отряжали старших детей конечно же. А, вот, у тех старушек, что остались доживать свой век в одиночестве и дети чьи съехали в город, такой возможности не было. И, если сама она на весь день уходила на покос, или просто сил на нарезание кругов вокруг стада не было, тут всегда на помощь приходил Витя "водолаз". Пока я был слишком мал, чтобы пасти в одиночку, я пас с ним несколько раз по просьбе моей бабушки. Как сейчас помню, закрою глаза и слушаю истории, которые он рассказывает... Интересно. И голос у него такой спокойный, приятный. А, как открою глаза и взгляну на него, так аж вздрагиваю.
Валя, Витя и моя бабушка были последними жителями деревни. Первой умерла Валя, потом он. Бабушка прожила одна ещё полгода и умерла, когда я был в армии. Её звали дети и на станцию, и в город. Не поехала она.
***
Примерно до 91-го года проституток на Улице и вообще во всей доступной мне округе не было. Не было их и в деревнях, в которых я бывал. То есть, были шлюхи, да. Но, они не брали денег от тех, с кем спали. Позже, осмысливая этот момент истории я поначалу сомневался в своей осведомлённости и специально решил уточнить тему у тех, кто был значительно старше меня. Перекрёстный опрос подтвердил то, что я не ошибаюсь. Кто-то говорил, что что-то такое вроде как бы слышал... Но, никто не мог утверждать конкретно, что знал хоть одну проститутку.
Они появились сразу же после развала Союза и довольно много. Учитывая насыщенность Улицы маргиналами всех мастей количество проживающих там проституток было очень велико. Повспоминав, я определился с полутора десятками тех, кого я знал точно. Обретались в ту пору они в основном при ресторане и гостинице, что находились в полукилометре от Улицы.
Я не могу однозначно сказать, что прям вот уж все стали сильно хуже жить на этом самом рубеже, а поэтому такая вот социальная трансформация мне видится довольно удивительной.
Лично я к ним всегда относился с лёгким презрением и брезгливостью, и вряд ли даже очень пьяный сподобился бы воспользоваться представляемыми ими услугами. Но, в ту далёкую пору я с ними находился в примерно одном "финансовом режиме". Деньги и у меня, и у них были этакими эпизодами. То их много, то их нисколько вообще. Поэтому, занимали друг у друга время от времени.
Примерно половины из них уже нет в живых. Наркотики. Вторая половина влачит жалкое существование, как правило паразитируя на стариках-родителях. Ни одного случая перехода проститутки в какую-то иную и приличную жизнь мне лично не известно.
***
-Товарищ майор, разрешите обратиться?
-Да. Чего тебе боец?
-Товарищ майор, а можно в каптёрке нового огневого сделать обогреватель. Холодно уже по ночам там. Пар изо рта идёт.
-М-м... Может, вас вообще в роту уже перевести оттуда? Будете днём ходить работать, а ночевать в роте.
-Товарищ майор, далеко же! Пока разводы, завтраки, построения... К обеду, почитай, только и доберёмся. И назад тоже загодя придётся. Сколь там работать-то?
-Да, знаю я... Ладно. Оставайтесь там. Что тебе нужно для обогревателя?
-Нихром нужен и всё. Труба там асбестовая есть, ноги к ней сварю. Лучше, конечно, спираль нихромовая.
-И, где я тебе её возьму?
-Не знаю...
-Слушай, а, как считаешь, как электрик, оно в магазине продаётся?
-Ну, у нас в городе продавались спирали. Тут не знаю.
-Десяти рублей хватит?
-Ну, смотреть надо... Должно хватить.
-Держи червонец. Скажешь взводному, что я велел тебя завтра в увольнение отпустить. Съездишь в Рустави, посмотришь. Как понял?
-Есть пойти в увольнение и посмотреть нихром!
-Выполнять!
Сергей с утра двинул в Рустави пешком. Можно было и автобусом поехать, но три километра - не то расстояние, на которое хотелось тратить весьма скудные солдатские сбережения. Потратить их на чего-нибудь вкусное было куда, как интереснее.
Целый день он обходил все и всяческие места, где хотя бы теоретически можно было купить нихром. Магазины, рынок, какие-то мастерские... Ничего. Один грузин сказал, что может привезти с Тифлиса, но только на следующей неделе. Сергей сказал, что попробует добраться на следующей неделе, но уверенности в этом не было. Увольнения давали крайне неохотно и то, что ротный расщедрился в этот раз, было прям чудом каким-то.
Ближе к вечеру зашёл в местную хинкальную. Своих денег было только на кружку пива. Днём было больше, но они стратились на пироженные с мороженными. Хорошо, что во всём грузинском общепите хлеб стоял в корзинах на безоплатной основе. Душистый и ароматный грузинский хлеб, слегка подсоленый, под кружку пива пошёл просто замечательно. Солдат голоден всегда. Когда он не голоден, он просто недостаточно сыт.
За соседним столиком трое мужчин что-то оживлённо обсуждали. Двое русских и один грузин.
-А я тебе говорю - Омск! Там он и сидел. Говорит, что ничего там и не холодно. Просто, холод другой, не как у нас.
-Эй, солдат!
-А?
-Ты откуда родом? Светлый такой и загар у тебя странный какой-то.
-С Красноярска.
-А Омск от Красноярска далеко?
-Ну, не сказать, чтобы за огородами, но и не шибко уж дальний край. Сутки ехать поездом.
-Суууууутки? Это - мало?
-Ну, не много. До Москвы, вон, четверо суток езды.
-Надо же... Я даже и не думал. Хотя, я дальше Баку не ездил никогда. Чё мне там делать...
А давай к нам за стол! Чё ты там один толчёшься и хлеб жуёшь!
-Да, не, мужики... Мне уже скоро в часть двигать надо.
-Ну, хоть чуток нам кое чё расскажешь, а? Насильно держать не станем, как надо будет, так и иди.
Потом Сергей им рассказывал про Сибирь и сравнивал её с Грузией. Мужики удивлялись. Русских обоих звали Сашами, а грузина - Гия. Один Саша был молокан, а второй сказал, что он - казак. Тот, что заявился молоканом был очень приятный и открытый парень.
-А ты чё, вообще, в городе-то? Ради кружки пива, что ли с Яглуджи тащился?
И тут Сергей рассказал про то, зачем он приходил.
-Опапашечки-па-па... А, сколь у тебя, говоришь, времени ещё есть?
-Ну, мне к разводу вечернему надо вернуться. И опять на огневой...
-А чё ты там на том огневом делаешь, что вы там ночуете?
-Ну, мы старый разбираем, а новый оборудуем. На старом режем сваркой несущие и ломаем на куски, а на новом я проводку делаю, как электрик, а ещё трое там кто штукатурит, кто доски строгает.
Я электрик и мне поручили проводку сделать и подъёмники настроить. Ну, знаете, которые мишени поднимают?
-Да, да... А, сколь, говоришь, денег тебе ротный на нихром дал?
Сергей привычно сместился чуть в сторону и правая рука скользнула ближе к ножу.
-Червонец.
-Короче так. Если я тебе сейчас той нихромовой спирали метров десять притащу, на червонец пива с шашлычком возьмём?
-Да, запросто. Но, спираль первее!
-Э, ты за кого Сашку Осьмерика держишь!
Саша широко улыбнулся.
-Саня, руки в ноги, поможешь мне. Вы тут с Гией пока пивко пейте, мы быстро.
Они вернулись где-то через полчаса. В обрезанном бумажном мешке Саня притащил клубок бэушной, но отличной нихромовой спирали величиной с футбольный мяч.
-Хватит?
-Конечно! Спасибо тебе, Саша! Ты даже не представляешь, как ты меня выручил!
-Да, ладно... Я же не просто так, а с корыстью! Гони червонец!
Все рассмеялись. Потом ещё попили пива, Сергей съел аж три шампура превосходного шашлыка и мужики посадили его на автобус. Перед самым отъездом Саша отозвал его в сторону.
-Серёга, а ты патроны к "макарову" достать сможешь?
-Не знаю. Ну, мы бываем на складах, но уверенно сказать не могу пока.
-Понимаешь, последний год становится всё неспокойнее... И местные нацики чё-то мутят, вроде. У меня же семья, мне их защищать надо. А на ментов грузинских надежды никакой. Они у нациков на коротком поводке. В общем, стволы у меня есть, но вот с патронами к пистолету совсем тухло. Есть у вас в части несколько знакомых, но они что-то гузном крутят. В общем, если как-то так вот получится, чтоб самому не спалиться, буду благодарен. Только глупо не рискуй. Оно того не стоит, всё же. Будешь в городе, заходи, если что. Мой дом восьмой слева вон по той улочке. Там флюгер с петухом, не спутаешь. Ну, бывай!

Сергей уехал. На следующий день он собрал двухрежимный "козёл" и сделал на нём сверху сетку для варки и кипячения. Ночевать стало сильно комфортнее, а пищу стало можно разогревать.
karasyatnik: (Лисик сбоку)
Славку вырастила в деревне тётка. Отец его, вор-рецидивист, сгинул в лагерях неизвестно как и где именно. Мать, беспутная и сильно пьющая, оставила сестре и растворилась в утреннем тумане, когда Славке было пять лет. С тех пор она так и не объявилась. Тётка Агния была женщиной тихой, предельно трудолюбивой и жила одна с тех пор, как погиб в несчастном случае её жених. Она не была красавицей и порог её новые претенденты в мужья не стремились преодолеть, а сама она просто жила, просто трудилась, просто воспитывала Славку. Славка до совершеннолетия испробовал и изучил все виды крестьянского труда. Сложно сказать, чем он не занимался и чего не умел. Тётка гнала его учиться в институт, но он отчего-то так и не поехал. Школу закончил в посёлке вместе с остальными деревенскими живя в интернате станционном. Ушёл в армию. Тётка умерла пока Славка был в армии. В деревне она умерла предпоследней. Уснула и не проснулась. Замёрзший труп нашли спустя несколько недель привезшие продукты со станции трактористы с соседней деревни. Скотину держать сил у неё уже не было, а кошка умерла в вымерзшей избе вслед за Агнией. Никто Славке ничего не сообщил и похоронили тётку на кладбище соседней деревни в общем потоке покойников слаженным коллективом копальщиков могил. В то время хоронили почитай чуть не каждый день...
Read more... )
karasyatnik: (Лисик сбоку)
Николай в жизни кем только ни работал. Как после армии пошёл набирать квалификаций, так и монтажничал-высотничал, и бульдозерил, и шоферил, и сварщиком ГЭС-ы варил, и коттеджи для крестьян строил...
Остановился он в электриках на заводе. Женился, получил квартиру от завода, купил гараж, как лучшему в профессии дали талон на "Жигули"... Работал, жизни радовался. Один ребёнок родился, второй. А потом жена сказала: "А не пошёл бы ты, Коля, отсюда... Я с тобой жить не хочу, ты дома не бываешь и вообще я тебя разлюбила. Развод!". "Самый гуманный суд" моментально отсудил ей обоих детей и квартиру. И сразу же все соседки, все женщины с работы вылили на Колю столько дерьма, что и на работе стали на него поглядывать несколько искоса. Тут же выяснилось, что не коммунист, не профсоюзный деятель, в работе культурной не участвует... А тем временем бывшая супружница уже получала с того Коли тридцать три процента алиментами. Коля перевёлся работать на другой завод сварщиком, но денег всё равно перестало хватать, поскольку размеренная семейная жизни в квартире с советскими тарифами сильно отличалась от жизни "перекати-поля". Остались у него от бывшей семейной жизни только "жучка-двойка" (она же ВАЗ-2102) и гараж. Пока он жил в семье, гараж служил тем, чем и должен был служить - хранилищем для машины и ремонтной мастерской. Оставшись без крыши над головой Коля часто ночевал в гараже, когда было больше негде. Иногда ночевал на работе, иногда у друзей, у знакомых, у женщин... Но, в гараже он стал ночевать всё чаще.Read more... )
karasyatnik: (Лисик сбоку)
-Серёга, пойдём, чё покажу!
-Да, мне некогда... Надо ещё две грядки дополоть.
-Да, потом дополешь! Там надо сейчас идти. А то... Пойдём!
Они с Тимохой сели на мотоцикл и съехали к въезду в деревню. На въезде дорога шла этакой возвышенной "бровкой", а с обоих сторон от неё были небольшие спуски, метра два высотой и покатые. С одной стороны было нечто, типа болотца, а с другой этакая котловинка, которая после осадков была мелкой лужей, а в сухое время потрескавшейся площадкой.
Сейчас на этой площадке лежал почти вверх колёсам "Беларусь" 50-ка. Кабина была наполовину смята, вокруг растеклись соляра и масло.Read more... )
karasyatnik: (Лисик сбоку)
Иван и Альбина жили тем, что ездили в геологические экспедиции. СССР занимался геологоразведкой много и спрос на данный труд был постоянно. Иван трудился обычным рабочим, а Альбина рекрутировалась поварихой. Она была литовка. Была замужем за военным, родила сына, потом начала бухать и военный с ней развёлся, лишил её родительских прав и выгнал с дома. Иван был детдомовский, по какой-то программе получения жилья детдомовцами получил "гостинку" ещё когда они только строились и ту Альбину подобрал к себе. Ездили они каждый год на пять месяцев сезона, а потом остальные семь месяцев бухали и бездельничали. Собственно, зарабатывали очень недурственно, если учесть, что всю зиму сытно ели и пили даже при довольно не низких ценах на водку при "перестройке".
Как-то приезжал к ним побухать какой-то то ли бригадир, то ли мастер той самой геологической партии. В общем, начальник какой-то. И рассказывал на лавочке у подъезда, что Иван - работник уникальный и его все очень ценят. Он утверждал, что тот Иван выкидывал из шурфа грунт на шесть метров вверх. Ему не все верили, но он клялся и божился.
Read more... )
karasyatnik: (Лисик сбоку)
Михаил сбежал из деревни как и почти все парни его поколения, через армию. С армии остался недолго в Полтаве, потом на Дальний Восток уехал... Мотало его по стране лет пятнадцать. Было в нём такое нечто, не то, чтобы цыганское, но этакое "перекати-поле". Как он часто говаривал брату: "А я никогда за копейки работать не стану!". Так и было. Он всегда работал на очень оплачиваемых работах. То аврально корабли чинил, то рыбу добывал на островах, то ГЭС-ы строил, то ЛЭП-ы в тайге. Вкалывал непрерывно и очень много. Правда, пока всем этим занимался, умудрился поджениться и пару детёнышей изготовить, квартирку в городе получить. Всё бы ничего, но от всего этого схлопотал он инвалидность по жёсткому радикулиту.Read more... )
karasyatnik: (Лисик сбоку)
Азимов и Разимов были просто двумя узбеками, которые умели очень хорошо класть камни, кирпичи и прочий шлакоблок, штукатуря его потом. Служили со мной в части, с которой я увольнялся. Один был большой такой и похожий на Кинг-Конга, неразговорчивый даже среди узбеков. Второй небольшенький такой, вёрткий, каратист. Причём, каратист весьма серьёзный. Я как-то с ним бился пару раз и оба раза разошлись "по нулям". Не то, чтобы я супербоец, но в армии мог многое и был куда тяжелее того узбечонка и без жира. "Кинг-Конг" мне как-то в спарринге не попадался, но, думаю, что я бы его слил без особых проблем.
Интересны эти два узбека были тем, что склали и отштукатурили в части почти всё и ходили всегда парочкой. К дембелю многие мутили и расшивочки гусарские, и альбомчики, и прочие понты. Альбомы этим двоим делал наш рукодельник с моего взвода Виталик. Под серьёзный магарыч, конечно же. Ну, делал и делал... Он многим делал. Но! "Кинг-Конгу" он забабахал калечку промеж страниц с рисунком. В общем, на рисунке некто с погонами младшего сержанта (как у "Кинг-Конга") с чуркой вместо головы. Но, самое чудесное, что под этим подписано "Человек-чурка".Read more... )
karasyatnik: (Лисик сбоку)
-Дядь Жень!
-А?
-А, зачем вы пьёте?
"Трумэн" (он же "студер", он же "крокодил", он же ЗИЛ-157) нещадно болтало по лесовозному тракту. Смурый деревенский мужик очень сильно похожий внешне на Сергея Есенина смотрел в окошко над кабиной вперёд. Сергей сидел сбоку на дощатой лавке и просто ждал, когда они уже приедут на станцию. Они были в кузове вдвоём. В кабине ехала ещё ветеринарша с козлёнком. Машина ходила по графику, но когда водила Петька был трезвый. Сегодня всё совпало.
Женька повернулся и долго посмотрел на Сергея, сделав несколько глубоких затяжек папиросой.
-Эх, Серёга, Серёга... Как бы я хотел сейчас оказаться на твоём месте и спрашивать у себя, зачем я пью...
Я не скажу тебе "Подрастёшь, поймёшь!". Но, мне нечего тебе ответить. Ты не пей, Серёга, если можешь. Посмотри на меня и не пей.
***
Вообще, уголовный мир Королёвки был очень пёстрым и разнообразным. Даже трудно с ходу вспомнить, представителей каких статей УК там не было. Но больше всего было ворья и, позже, автоугонщиков.Read more... )
karasyatnik: (Лисик сбоку)
Пролог

Сейчас уже и не вспомнить, зачем, для кого и почему я начал всё это писать... То есть, зная себя, я могу предположить, что просто хотелось зафиксировать то, что пока ещё помню, но не знаю зачем, но полной уверенности в подобной мотивации у меня нет. Мне не хочется ни определять истинные причины, ни хоть как-то конкретизировать и структурировать текст и я считаю, что я имею на это право. Можно просто не читать или читать и не уточнять. Принимайте, как есть, в общем.
Моменты текста не являются не только мемуарами, но и воспоминаниями чьими-то это назвать невозможно.
Я свыше полтора десятка лет прожил в райончике, который считался одно время одним из самых неблагополучных в городе. Я свыше десятка лет трудился на профессии, которая давала мне десятки новых встреч и знакомств с очень-очень разными людьми с разных уголков СССР в сутки при желании. Я очень много поездил по бывшему СССР, по деревням Сибири, по разным почти закрытым местам той страны.
Видел много, много думал, много общался.
Read more... )
karasyatnik: (Лисик сбоку)
Беременным, "зелёным", вегетарианцам, метросексуалам, феминисткам и просто персам с неустойчивой психикой читать крайне не рекомендуется. Карасятник.
***

Вообще, самым неприятным в учёбе было то, что она мешала любимым занятиям. Это не то, чтобы учёбу отменяло как-то, но неприятно диссонировало и вынуждало придумывать максимум всяких ходов и уловок, чтоб выудить из ситуации наиболее преемлемый компромисс. Поскольку вообще почти вся охота выпадала на январские каникулы между семестрами, нужно было загодя подтянуть всё, что возможно для простановки зачётов "автоматами" и, быстро скинув экзамены, пулей лететь за радостями в тайгу.
Однако, кое-что получалось получить и с ноябрьских, и с майских "красных" дней. Ну, в мае на косачинный ток сгонять по-быстрому, а начало ноября от зимы отличалось только тем, что вместо лыж очень часто можно было обойтись обычными болотными сапогами для передвижения о снегу. В этот год на 6-е ноября влупило дурниной около 35-ти градусов и, убедив классного руководителя, что ни о каких демонстрациях речи быть не может в принципе (Юрий Валентинович! Вы даже не представляете, чё там в деревне... Я не могу не поехать, поймите! Да, я не могу вам сказать всего, но поверьте, что это очень и очень для меня важно. А столы в лаборантской мы несомненно доделаем сразу же очень скоро...), Сергей выдвинулся на трёхчасовой электричке.
Вообще, саму процедуру "добирания" до деревни если описать достаточно подробно, то абсолютное количество современных людей она шибко впечатлит, на мой взгляд. При примерке на себя, несомненно, а не как абстрактное приключение героев Джека Лондона, реальность которых моделируется из тёплого кресла с пледом весьма отстранённо.
Сначала нужно было дойти до автобусной остановки за десять минут. Потом около часа ехать в ледяном "икарусе" (кто помнит жёлтые "икарусы" в не тёплых краях, знают, что это такое) до железнодорожного вокзала. Билет стоил 2р.05копеек. Помню я это хорошо, поскольку ездил очень часто.
Электричка ехала 2 часа 40 минут. Если ехать одному, то - тоска дикая. Ну, там журнальчики почитаешь, мысли подумаешь... Но, всё равно, напряжно. Когда приезжаешь на станцию, уже хочется не только идти, а бежать.
От станции до деревни 18 километров одной дорогой и 20 другой. Первая - только пешком, вторая - есть шанс доехать на лесовозе.
Однако, к тому времени на станции уже жила тётка Сергея и у ей валялся его мотоцикл, уже после капремонта (об этом как-нибудь в другой раз).
Сергей быстренько добежал до тёткиного дома, поздоровался со всеми, отказался от сулимых ништяков в виде вкусной горячей пищи и бани и метнулся в холодный сарай.
Выкатил хрустящий на морозе "Минск". Да, двоюродные братцы таки вняли намёкам и не трогали его больше. Ножка кикстартера шевелилась, как лопата в глине. Взял у дядьки бензина, заправился, выехал за забор. Сходил, взял чашку, налил в неё бензина и разжёг костёрчик под картером мотоцикла. Примерно после стакана сожжённого бензина движок стал проворачиваться. Вышел двоюродный братец и спросил, чем помочь. Вдвоём они растолкали и "Минск" наконец-то завёлся.
Вообще, это белорусское чудо техники, вынужден заметить - конструкция, сроду автомату Калашникова. Почти не убиваемый, всесезонный, всепроходимый. Единственный веский недостаток - вес. 104 килограмма - хорошо для парня, но уже очень неудобно для взрослого мужика. Но, тогда Сергей был молод и лёгок.
Оставив мотоцикл тарахтеть, Сергей зашёл, всем сказал, куда, зачем, на сколько и попрощался.
К тётке он, обычно, заходил посидеть уже перед отъездом, пока ждал электричку назад, в город.
Ах, как феерично ехать по лесовозной "КрАЗ"-овской колее в 35-ти градусный мороз на мотоцикле!
Самое интересное, что почему-то не холодно, Правда, на руках были овчинные шубенки, а на ногах ватники и японские "луноходы", но не замёрзла даже морда лица почему-то.
Сразу за станцией задула метель. Мотоцикл выше второй передачи ехать просто не мог, поскольку юзил и падал.
Упасть за всю дорогу получилось 28 раз (он специально считал), но оно было не больно и даже как-то весело, что ли.
Дорога заняла часа полтора или около того. Деревня встретила тремя огоньками пяти оставшихся жилых изб. Вползал он в деревню уже по заметённой колее и смутно предполагал, что есть нехилый шанс не смочь отсюда выехать.
Бабушка... Она, чуть позже, умерла последней в деревне, но так и не согласилась уехать. Тогда она ещё держала козу и несколько курей. То-сё ей подкидывали дочка и внуки со станции время от времени. Да и много ли старому человеку надо...
Сергей натаскал дров и воды ещё перед сном. Потом они вместе смотрели то ли "спрут", то ли ""семнадцать мгновений весны". Утром он встал за два часа до рассвета и долго проверял в сенях снаряжение. Когда только забрезжили первые блики мутного зимнего востока, он вышел.
Пехтерь ему повстречался посреди деревни, когда тот шёл с утра по воду. Вообще, Сергей Пехтерев был общепринятым деревенским типажом, отнюдь не уникальным. Родился у беспутной тётки, почти не учился в школе, летом раньше пас деревенское стадо, зимой разнорабочил в совхозе. Биография классическая. Отличало его от множества известных подобных типажей то, что он очень любил читать, почти не матерился и совсем немного употреблял спиртное. Он был старше Сергея всего на три года.
-От те нате, хрен в томате! Во, кто к нам приехал! Дарова, Серёга!
-Привет, Серый. Как сам?
-Плохо, спасибо. Совхоз почти развалился, жрать нечего, чё делать не знаю.
Он громко засмеялся.
-Помирает деревня... И наша, и совхозная вся разбегается. Ладно, недосуг мне тут с тобой, уж извини. Вечером потрещим, как ворочусь.
-А ты стрелять? Ну, так, давай, я с тобой! Дядька твой, дядь Вань, был неделю назад, порохом угостил. Кста! А ты обещал селёдки, помнишь?
Да, Сергей помнил. Он вообще всегда всё помнил, что обещал. Но, часто забывал "так принято".
-Привёз, Серый. Правда, иваси, но, звиняй, другой не было. Вечером отдам.
-Пойдём! Ты чаги похлебаешь горячей, я пока соберусь мал-мал. Полчаса и выйдем. На рассвете уже за поскотиной будем!
Чага была сдобренная зверобоем и смородиной. Вкусная, перваковая и не порченная сахаром, как делают городские. Пехтерь собрался быстро. Вышли. Была у него такая же курковая одностоволочка, как у Сергея, но 20-ка, а не 16-ка. То бишь, на калибр меньше по объёму и экономичнее.
На рассвете они уже выруливали к ложку на речке, известной местным, как Большеречка. Ширины в ней летом было метра два - два с половиной, поэтому, скорее всего, это был такой ранешний юмор.
Пока шли вблизи и по полю, обсудили все насущные дела и вопросы. Пехтерь помогал тем-сем бабушке Сергея, она ему отдаривалась молоком от козы и вязала носки-варежки. Пока вроде был и свет, и дорогу иногда пробивали от совхозной деревни, но уже появились намёки от разного рода начальств местного и районного базирования, что это всё скоро закончится.
Часто приезжал с ближнего города дядька Сергея, который на сварке разного рода "объектов социалистического строительства" заработал критично жёсткий радикулит и теперь был на инвалидности по данному вопросу. Спасала его только охота.
Когда нормально рассвело, они вышли к хорошему широкому логу, предполагаемо набитому зверьём.
Тогда ещё у Сергея собаки не было, а Пехтерь вообще был не фанат охоты, а составитель компаний, и держал лишь дворовую гавкалку, ни к чему не способную.
Методика была очень простая, трудоёмекая, но довольно результативная. Шли по двум сторонам ложка и спугнутый лёгким шумом зверь начинал ломиться в другую сторону. Когда ломился, впереди ожидал угрозы меньше. Срабатывало...
Первый заяц был Сергея. Выбежал и потрусил не особо и прытко. Старая уловка на зайцев - лёгкий-лёгкий свист. Он садится и прислушивается. Почти всегда. Опять сработало.
Вторым была стая косачей в сторону Сергея и он мазнул летящего боком за макушками пихт. Второго выстрела одностволка по летящим не даёт. Стая ушла.
Третьим был заяц на Пехтеря. Удачно отбегался. Четвёртым ещё один заяц на него же и еле-еле вдвоём догнали подранка. Утопотили чуть ни не на километр за ним, но догнали и поймали.
Вернулись и сразу же подняли стаю косачей. Тут уже Сергей не просто не мазнул, а успел-таки, стрельнуть второй раз. Первого на взлёте с лунок, а второго, когда они сели на предельной дистанции на берёзу. Случай редкий, поскольку косачи крайне редко садятся после взлёта и уходят обычно очень далеко
Дальше была почти наполовину выбитая стайка рябчиков. Около восьми штук на двоих.
К обеду вскрыли банку тушёнки, разогрели на костерке и сточили её с неполной булкой хлеба. В банке натопили снега и похлебали с неё растворимого индийского кофе. Двинулись дальше.
Ещё один заяц Сергею и белка Пехтерю.
Начинало смеркаться и они потихоньку по другому логу повернули к деревне. Лог расширялся и расстояние между ними увеличивалось.
Бух, минута, бух, полминуты, бух, полминуты...
После третьего выстрела Сергей бежал, на ходу всовывая в шубенку два пулевых, а в ствол тяжёлую "волчью" картечь.
Бух! Четвёртый выстрел.
Он прикидывал, что это не медведь-шатун. Тот не дал бы Пехтерю столько раз шмалять и уже закончил бы всё это. Рысь? Росомаха? Волк?
Вообще, волков в те годы в тех краях не было вообще. Хотя, позже появились...
Бух! Пятый выстрел.
А, может, всё же, просто сохатый? Но, почему столько выстрелов? Он его дробью, что ли, убить хочет?
Бух! Шестой выстрел.
Совсем рядом... Когда Сергей выбежал к месту канонады, Пехтерь стрельнул седьмой раз.
Сергей стоял и растерянно смотрел на то, что происходит. На макушке огромной ёлки сидела белка. Обычная белка, не телеутка. Пехтерь стрелял именно в неё и никакие рыси по ёлке ниже не тусили.
-Эм-м... Сергей.... А, что тут, собственно, происходит?
-Серёга! Это п...дец! Ты понял, я ни разу не промазал! Видишь её?
Сергей видел.
-А она, ссука, опять туда! А я, бац, а она! Вот, ща, давай, покажу!
-Годи!
Сергей кое-как успокоил дыхание.
-Дробь какая?
-Тройка же! Я их с семёрки бил!
Вообще, тема с белками была в деревне какой-то мутной. Более менее взрослые или увлечённые, типа Сергея, на вопросе, стреляли белок ради шкурки и качественно. Несколько крупных дробин, обойти ствол дерева, чтоб была видна одна голова, бить в голову... За два сезона шапка получалась, но и снашивалась быстро.
Деревенские же стреляли их и, чтобы в супчик с рябчиком втулить, шибко шкуркой не озадачиваясь.
Впрочем, ели их почти все, но, когда "на безрыбье", как ершей, или городские "для вкусУ".
Стрелять с макушки Сергей бы белку не стал бы. Согнал бы на другое дерево и попробовал выбрать позицию "в голову". Но...
-Дай-ка я. Ты точно по ней попадал?
-Точно! Она и падала несколько раз. Потом опять...
У Сергея была дробь-"двойка", но объёмом побольше и ружьё повернее (как он считал).
Бух! Седьмой выстрел.
Белку сбило с макушки и она начала падать. Падала она долго, цепляясь лапками за ветки и даже немного зависая на них. Чуть ниже середины ёлки она вдруг ожила и в несколько скачков оказалась на макушке.
-Воооот! А я чё говорил!? Видал?!
Сергей, если честно, никогда подобного не видал.
-Так и раньше было?
-Почти так.
Сергей выстрелил ещё раз.
Бух! Восьмой выстрел.
Сейчас белка падала, почти не зависая, но цепляясь. Она повисла на предпоследней ветке и уже начала подтягиваться. Они её почти одновременно сбили стволами ружей.
На месте никто её рассматривать не стал. Выбирались почти бегом, бо потеряли много времени, но к темноте в деревню дошли.
Когда вечером аккуратно разобрали эту самую белку на запчасти, выяснилось, что в ней не было ни одной целой косточки, почти не осталось крови и в черепушке было одиннадцать сквозных пробоин.
Чё с ней сделал Пехтерь, осталось неизвестным, но Сергей порекомендовал её похоронить в землю
Вторым днём охота была ещё более успешной, но без таких вот загадочностей.
"Минск" без проблем вывез Сергея к электричке домой, а тётка нагрузила излишками сала, мяса и сметаны.
karasyatnik: (Атака мыши)
Сопоставляя известное мне очень немного от участников подобного и очень многого от их детей с собственными знаниями хочу отметить, что достаточно правдоподобный рассказец, однако. Хоть и сделан художественно, хоть и описано всё в достаточно своеобразном стиле, но насчёт фактологии, думаю, тут почти всё, если не всё, рОвно.
Правда, есть лёгкое опасение, что многие не до конца понимают, что такое описанное просто и буднично "трудились от зари до зари почти без остановок"... Ну, да, на то он и рассказ, что передать всего не способен.
С другой стороны, для думающего читателя может дать и эрудирующий материал, и материал для размышлений о разнице жизни тогдашней и дне сегодняшнем. Карасятник.

***


Read more... )
karasyatnik: (Лисик сбоку)
Руслан проснулся до рассвета и лежал, пытаясь понять, что его тревожит. В схроне было тихо, лишь посапывал на нарах в углу Тахир. На сегодня в планах у их отряда была запланирован ремонт снаряжения и заготовка продуктов к зиме. День обещал быть тихим и спокойным.Read more... )
karasyatnik: (Лисик сбоку)
Руслан проснулся до рассвета и лежал, пытаясь понять, что его тревожит. В схроне было тихо, лишь посапывал на нарах в углу Тахир. На сегодня в планах у их отряда была запланирован ремонт снаряжения и заготовка продуктов к зиме. День обещал быть тихим и спокойным.Read more... )
karasyatnik: (Default)
Крайне рекомендую к ознакомлению, с последующим зафрендом, отличного Русского писателя Володю Злобина. Посколь, от меня сложно ожидать каких-то красочных словословий и льстивых описательств, просто предлагаю ознакомиться с творчеством, вообще и с данным, очень своевременным постом, в частности. Enjoy! Карасятник.
***

Оригинал взят у [livejournal.com profile] v_zlobin в Кажется мы стали забывать, как должен выглядеть русский национализм
На что горазд русский народ, так на это на предание своего прошлого забвению. А ведь оно настолько богато, чудно и разнообразно, что при малейшем знакомстве с ним понимаешь, что столкнулся с чем-то великим.Read more... )

Profile

karasyatnik: (Default)
karasyatnik

December 2016

S M T W T F S
    123
45678910
11121314151617
18192021 222324
25262728293031

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Sep. 20th, 2017 09:18 am
Powered by Dreamwidth Studios